Говорить было очень трудно, порой приходилось делать неуместные паузы, чему способствовали раны на горле.
– Откуда ты взялся? Не смей лгать, я пойму.
– У меня тот же вопрос. И лучше ответь ты, а то я не уверен, что мне долго осталось, так хоть знать буду, ради чего все это было.
Неизвестный еще раз осмотрел вход и по сторонам.
– Не паникуй. Я один – в каком-то смысле. Возможно, остались еще выжившие. Но… но откуда ты здесь?
– Я был тут всегда, – уверенно начал он, не скрывая недовольства ситуацией, – с самого начала эксперимента, когда все решили устроить бойню! Тупые безжалостные уроды. Ты один из них? ОТВЕЧАЙ!
– Кого… один из кого? Блин… а ты, дружище, хоть знаешь, какой год-то или…
– Я знаю все! Но не тебя, и уж точно не то, откуда ты и зачем здесь! Ты из спасательной группы?
– В каком-то смысле. Но нас уже нет. Все развалилось на куски.
– Ты от правительства? Спасатель? Или же один из…
– Какая разница! Я подохну скоро, если не поможешь. А если поможешь, то… я вижу, ты боишься заразиться, хочешь выжить? Или нравится тут жить с… да похуй. Я пришел помочь, не нужно – тогда просто грохни уже, и все.
– Ты должен понять, я тут многие годы. Рисковать просто не могу, и если ты не можешь помочь мне свалить отсюда, то лишний рот будет… будет лишним. Уверен, ты понимаешь.
– А лекарство нужно?
Этот вопрос изменил лицо неизвестного.
– Да. Ты думаешь, почему я так легко снял шлем? Меня зовут Хью, и я проделал очень сложный и… и мерзкий путь к тому, чтобы… сука, мы даже не знали, что тут еще есть люди.
Света достигла пункта назначения. Все было прямо перед ней: выход, костюм, ранец. Оставалось лишь принять лекарство и покинуть Вектор, как и просила ее сделать Октавия. Но она даже и не думала о том, что все закончится вот так просто. Причем помимо подходящего всплеска активности галлюцинаций, близкого по ощущениям к рвоте, ей почему-то вдруг хочется пройтись уже известным маршрутом к телам ее друзей: Тони, Питера… От Оса ничего толком не осталось, насколько она знает, а на Альберта ей плевать, уж точно после того, как он убил… убил…
– Почему ты не можешь произнести мое имя?
– Она не чувствует вину. А если начнет думать о тебе, то вина придет, и случившееся вряд ли уже отпустит ее. Поначалу-то…
– Хватит, – взяла слово Света, – я устала от этого. Задача была принести сюда лекарство – я принесла. Если тут все же есть кто-то, то, значит, я не зря пришла и смогу помочь человеку выжить. Но никого нет. И я… я…
– А что если придут? Может быть, как раз поэтому, пока никто не вернулся или попросту не пришел, тебе хочется пройтись по маршруту и найти все тела?
– Либо же я так пытаюсь найти себе очередную задачу, цель, миссию – называйте, блядь, как хотите! Но не трудно понять, что я боюсь принять лекарство и вернуться… но почему? Я смогла прошлый раз – значит, и сейчас смогу!
– Но ты не делаешь этого. – Харви подошел ближе, она посмотрела на него потерянными глазами. – И не сделаешь, пока не согласишься с тем, что тут тебе лучше. Ты знаешь это с того момента, как почти умерла недалеко от лифта, тогда, в процессе починки механизма вместе с Наваро. Ты отлично помнишь, как приняла смерть на самой высокой ноте, но ее от тебя отняли, вернув в этот мир, где ты была и остаешься чужой. Нет, ты чужая – иначе не лгала бы себе, что после возвращения с Вектора первый раз ты звонила мужу. Ты ведь так и не общалась с ним – хватит себе лгать, хватит делать вид, что ты сделала то, что было бы нормально для других людей. И ответь-ка мне на вопрос: а как его зовут? Не помнишь… или не хочешь помнить. Что если я открою тебе правду, где все твое желание вернуться к нормальной жизни – ложь, которую ты сама себе скормила, дабы казаться в глазах других людей нормальной, правильной? Это одна из причин, почему тебе было приятно слышать из моих уст твое предназначение на Векторе, где лишь ты заслуживаешь лекарство.
– ЗАТКНИСЬ!
– Опять игнорирование, опять ты прячешься от правды.
– Ты не должен этого говорить! Ты такой же, как и я, ты должен понять меня, поддержать, потому что сам такой же, а значит, понимаешь меня, и ты…
– Вот почему ты оттягивала этот момент – страх столкнуться с правдой. Поэтому ты и смогла справиться с галлюцинациями о дочери и родителях, просто съезжая с темы посредством желания доказать себе, что твои муки и жертва будут иметь значение, когда найденное лекарство спасет кого-то. Но я открою еще одну правду – даже если тут никого нет, это не значит, что все зря. Это имеет значение для тебя, твоей жизни.
