– Сюда тоже явился жид, – Адольфу стало брезгливо, – придется жить с ним под одной крышей, обедать за одним столом… – в лимузине, когда речь зашла о будущих концертах, дядя заметил:
– Я понимаю, милый мой. Я бы лично сунул ублюдка в печь, однако, как говорится, бизнес есть бизнес… – деловые интересы дяди предполагали общение и с евреями:
– Сейчас его здесь нет, – Адольф обвел глазами мужчин в гостиной, – месье Вале сказал, что они с женой отправились спать. Жена у него из Судет, наполовину немка. Именно что наполовину. Настоящая арийка не позволит грязному Авербаху притронуться к себе…
В школе Адольфа евреев не училось. В прошлом году, перейдя в шестой класс, он получил разрешение на самостоятельные поездки в Цюрих на пригородном автобусе. Дядя выдавал ему щедрые карманные деньги. Адольф заранее сходил в деревенский магазин, по соседству с школой. Порывшись на полках в хозяйственном отделе, он выбрал небольшую банку черной краски и кисть:
– Хочу привести в порядок скамейку, – он расплатился с продавцом, – мальчишки все изрезали, разрисовали… – дело не заняло и четверти часа. На кованой ограде цюрихской синагоги, на щите, где вывешивали общинные объявления, появились жирные буквы, с торопливыми потеками: «Смерть жидам!». Месяц был тихим. Газеты с упоением бросились на сенсацию, как выразился дядя. Адольф не стал скрывать правды. Дядя усмехнулся:
– Ты весь в меня, милый. Я тоже начинал с мелочей, с костров, где горели книги евреев. Однако и твой отец, и рейхсфюрер СС Гиммлер считали, что из мелочей складывается большое дело…
Дядя учил Адольфа стрелять. На рождественских каникулах они поднимались с альпинистским снаряжением на ледники, спали в пещерах. Прошлым летом дядя отвез Адольфа в Саудовскую Аравию:
– Он хочет, чтобы я знал арабский язык… – прислонившись к камину, подросток пил кофе, – надо говорить на языке наших союзников, друзей… – среди твидовых пиджаков и кашемировых джемперов гостей мелькали белые робы и клетчатые платки арабов. Уважая обычаи гостей, к позднему фуршету не подали алкоголя или ветчины. Пара официантов в белых куртках разливала чай и кофе, еще один дежурил у газовой горелки, где булькала кастрюля фондю:
– Сыр здесь вкуснее, чем на севере… – Адольф примерился к парниковой клубнике, в лужице сладкого соуса, – шоколадный фонтан тоже поставили. Клару было бы за уши от него не оттащить… – Адольф любил играть с дочкой дяди Вальтера, как он называл Рауффа:
– Она девчонка, но свой парень, словно ребята в школе… – кинжал с костяной ручкой надежно лег в походный рюкзак Адольфа. Подросток улыбнулся:
– Она молодец, пишет мне на испанском, не переходит на немецкий. Мне надо практиковать язык… – дядя обещал отправить его в Южную Америку:
– Там хватает работы, – заметил Максимилиан, – коммунисты, индейцы, но, самое главное, там нет законов… – прошлым годом Адольф попросился у дяди в рейд, как выражались палестинские боевики, на территорию Израиля:
– Я не хочу все время стрелять по мишеням, дядя Макс, и бросать учебные гранаты… – заявил Адольф, – мои ровесники в сорок пятом году сражались в фольксштурме с русскими варварами… – дядя потрепал его по белокурой голове:
– Рвешься в бой, молодец. Но надо немного подождать, набраться опыта… – сжевав клубнику, Адольф напомнил себе:
– Завтра надо на полчаса больше заниматься зарядкой. Каникулы не оправдание для лени… – встречая их, месье Вале упомянул, что на вилле есть бассейн и турецкая баня. Хаммам Адольф оценил еще в Саудовской Аравии:
– Дядя всегда проводил там деловые встречи… – щеки залила краска, – и не только деловые. Я видел, что арабы привозили на нашу виллу девушек… – о таком ему просить было неудобно, но дядя все понял:
– Следующим летом, – смешливо сказал он Адольфу, – наши гостеприимные хозяева подберут тебе кого-нибудь по вкусу… – отставив пустую чашку, подросток скрыл зевок:
– Надо тихо уйти. Дядя меня всем представил, пора и спать… – Адольф услышал приветливый голос:
– Мы с вами, кажется, самые младшие… – юноша лет двадцати пяти, в хорошем костюме, при бородке, протягивал руку, – извините, немецкий мне дается плохо, а французский еще хуже… – на белой рубашке незнакомца переливался изумрудный шелк галстука. Он носил значок с полумесяцем Пророка:
– Можно перейти на английский, – предложил Адольф, – если вам удобней. По-арабски я знаю только несколько слов… – молодой человек улыбнулся:
– Значит, я могу быть вашим наставником… – его ладонь оказалась теплой, крепкой, – меня зовут Абу Аммар. Рад знакомству, господин Ритберг.
Одиннадцатичасовой кофе накрыли на террасе, среди диванов и кресел с меховыми полостями и кашемировыми накидками. Официанты выкатили наружу переносные газовые обогреватели. В чугунном ложе, под решеткой, горел небольшой костерок:
