– Лютеране ко мне тоже ходят. Иногда удается дождаться священника, хотя служители Божьи в разрешенных храмах не хотят рисковать… – серые глаза твердо взглянули на Генриха:
– Мессу мы не служим, но Библию изучаем, словно во времена Лютера. Мы собираемся каждое воскресенье, как положено… – юноша помолчал:
– Сестра Каритас… – он подумал, что звучит глупо, но не спросить было нельзя, – сестра Каритас, вам не страшно… – подперев морщинистую щеку рукой, она полистала Евангелие:
– Иную притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем… – она взглянула на Генриха, юноша кивнул:
– Хотя оно меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его…
Придвинув к себе Евангелие, он продолжил читать.
Из окна столовой адвоката Штрайбля виднелись башни Фрауэнкирхе, возвышающиеся над черепичными крышами старого города. Доктор Штрайбль весело замечал, что может разглядеть время на часах собора:
– Время деньги, милые дамы и господа, – наставительно говорил он на вечеринках, – американцы давно покинули Баварию, но мы должны помнить об их примере, потому что в бизнесе успешны именно они…
Чета Штрайблей часто устраивала благотворительные обеды. Адвокат и его супруга числились патронами десятка католических приютов и фондов помощи беднякам. Штрайбль жертвовал большие деньги своей партии, христианским социалистам.
На мраморном камине столовой, стояли фотографии в дорогих рамках антикварного серебра. Штрайбля сняли на террасе его альпийского шале, с канцлером Аденауэром. Фрау Матильда, в изысканной черной накидке, брюссельского кружева, преклоняла колена перед покойным папой римским. Женщина держала за руку хорошенького мальчика в костюме с галстуком:
– Мы навещали Ватикан три года назад, – Штрайбль отпил из хрустального стакана, – Герберту… – он кивнул на фото, – тогда исполнилось десять лет. Он на три года старше вашего сына, герр Циммерман… – сегодняшний обед, как выражался Штрайбль, имел почти деловой характер:
– Я не стану делать вид, что мы отмечаем мою защиту, – смешливо сказал он, позвонив американскому гостю, – в конце концов, диплом доктора права я получил летом, а на дворе середина октября…
Латинский диплом, выданный в университете Людвига-Максимилиана, висел в кабинете доктора Штрайбля, в его конторе по соседству с Фрауэнкирхе:
– Нет, нет, – продолжил адвокат, – никакого шампанского, то есть только к закускам, никаких дам. Фрау Матильда отдыхает в шале… – по слухам жена Штрайбля уехала в альпийскую клинику на очередную косметическую операцию, – Герберт в школе. Мы, мистер Циммерман и еще два гостя, мужчины. Я пригласил повара, официантов. Отужинаем по-холостяцки, обсудим будущее сотрудничество… – на десерт подали баварский крем и яблочный штрудель.
У Штрайбля был отличный винный погреб:
– Немецкая продукция еще выйдет на мировой рынок, – пообещал он, – мы будем пить мое семейное вино… – он с удовольствием показывал гостям фотографии своего виноградника на Рейне. Штрайбль обещал гостю знакомство с главой представительства его практики в Бонне:
– Фридрих молод… – заметил он, по телефону, – ему нет тридцати, однако, уверяю вас, он далеко пойдет… – адвокат Краузе приехал в Мюнхен с отчетом, как объяснил юноша:
– Действительно толковый парень, – Леон принял у хозяина коробку доминиканских сигар, – а ведь он военный сирота, учился по стипендии… – адвокат Краузе носил сшитый в Милане костюм, со скромными, серебряными запонками и такой же булавкой для галстука. Часы у него оказались стальными:
– Очень правильно, – подумал Леон, – он еще не дорос до бриллиантов и золотых хронометров, как его патрон… – Фридрих, тем не менее, водил итальянскую спортивную машину:
– Подержанную, герр Циммерман… – парень широко улыбнулся, – я не мог отказать себе в удовольствии. Я люблю быструю езду. У вас в Америке, наверное, есть лимузин…
На лимузине настояла Ривка. Леон пытался возразить, что в их новый загородный дом на Лонг-Айленде, можно добраться и на пригородном поезде. Жена вскинула бровь:
– Можно вообще ездить в Брайтон-Бич на метро, милый. Но зачем тогда было покупать особняк… – Леон поправил ее:
– Особняк в три комнаты… – жена покраснела:
– Это только начало. Я уверена, что мы скоро позволим себе виллу. Нас приглашают на уикенды… – обняв Леона, она поцеловала его в ухо, – надо появляться в гостях на приличной машине. В конце концов, в гараже дома пустует законно принадлежащее нам место. Обидно платить за воздух… – Циммерман развеселился:
– Можно его сдать соседям и сделать деньги… – Ривка развела руками:
– Не получится, правила кондоминиума на позволяют. Но, поверь, скоро парковка станет самым выигрышным бизнесом на Манхэттене… – поддавшись уговорам жены, Циммерман купил длинный Lincoln Continental:
– У нее… Кэтрин, нет лимузина, – подумал он сейчас, – у нее, кажется, вообще нет машины… – он не сомневался, что Кэтрин, унаследовав бизнес мужа, как и покойный Зильбер, ходит на работу пешком:
