– Дорогие мамочка и дядя Джованни, Инге получил под свое начало исследовательскую лабораторию в институте Вейцмана. По дороге в Израиль мы заглянем в Лондон… – Клара покрутила жемчужное ожерелье на стройной шее:
– Они поселятся на вилле Генрика и Адели в Герцлии. Может быть, сейчас хорошее время, чтобы поговорить с девочками… – Клара вздохнула:
– Инге согласится, сомнений нет. Но Генрику всего двадцать три. Или подождать, пока у него и Адели родится собственный ребенок… – Клара боялась, что первого внука или внучки ждать придется долго:
– Марта считает, что надо дать им время… – женщина прислонилась к зеркалу, – но Адели двадцать семь лет. Хотя для певицы это расцвет карьеры… – дочь называли лучшим сопрано молодого поколения:
– Все приезжают после Пасхи… – Пасху отмечали в ближайшее воскресенье, – даже Маргарита появляется, а она в Европе редкий гость… – на прошлой неделе в Лондон пришла телеграмма из Лувена:
– Диссертация одобрена, защиту назначили на осень. Я заберу Еву в Лондоне и мы отправимся в Африку… – будущая доктор Горовиц проводила летние каникулы на практике в эпидемиологическом отделении госпиталя в Леопольдвиле:
– Густи тоже приезжает на Пасху… – Клара потушила сигарету, – юный Ворон решил не отправляться в Плимут, а подождать ее в Лондоне… – Марта с Волком и младшими детьми проводила пасхальные каникулы на море. Особняк в Мейденхеде готовили к летнему сезону:
– Всем заправляет миссис Мак-Дугал… – бывшая экономка покойного герцога Экзетера давно переехала в усадьбу Кроу, – но надо съездить туда с Паулем, посмотреть на мебель, ковры и гардины. Марта хочет освежить обстановку…
Клара взглянула на большие часы прошлого века:
– Послезавтра все соберутся на большой пасхальный обед, а пока надо готовить чай… – Джованни скоро возвращался из Британского музея. В кладовой особняка в Хэмпстеде, рядом со свиной ногой, доставленной из Испании, стояли аккуратные коробки мацы. Песах в этом году совпадал с Пасхой:
– Очень удобно, – улыбнулась Клара, – русская Пасха в следующие выходные после католической и англиканской… – младшая дочь и Максим еще постились:
– Пауль испек для них ржаную коврижку на меду. Лаура очень набожна. Даже Джованни не соблюдает пост, а она отказывается от театров и кино, каждый день после школы бегает к мессе… – следующей осенью Лаура шла в последний класс Квинс-Колледжа:
– Она не говорит, куда хочет поступать, – подумала Клара, – но, наверное, в Кембридж. Она может выбрать дипломатию, как старшая Лаура, у нее большие способности к языкам… – из Парижа пришло сухое поздравление с праздником, адресованное только Джованни. Клара давно прекратила попытки увидеться со старшей дочерью мужа:
– После гибели Мишеля и отъезда Джо, она стала совсем отшельницей. Бедный Пьер, – хмыкнула Клара, – он подросток, а у него на руках женщина с расстройством рассудка. Хотя Лаура мать, мальчик ее любит… – Джованни обрывал разговоры, которые начинала Клара:
– Врачи сказали, что она в порядке, – замечал муж, – так оно и есть. Она работает, ведет дом, а что она не хочет видеть тебя или младшую Лауру… – он разводил руками, – надо ее понять. Она многое перенесла, ей тяжело одной… – Клара дернула уголком рта:
– Марта перенесла еще больше, но не ожесточилась. Словно ей легко, с Теодором-Генрихом в Восточной Германии… – о таком в семье не разговаривали:
– Старшие дети знают, где он, а остальное не для чужих ушей… – Клара прислушалась. Сверху доносились мягкие переборы струн:
– Пост постом, а на гитаре Максим играет. Маленький Джон принес семейный инструмент… – со второго этажа потянуло табаком:
– Открыли окно и курят, – усмехнулась Клара, – они взрослые парни, одному пятнадцать, другому шестнадцать. Правда, с ними юный Ворон… – Томас, выглянув из кухни, недовольно мяукнул:
– У тебя миска пустая, – спохватилась Клара, – сейчас получишь галеты…
Выглянув на террасу, она крикнула в сторону садовой мастерской, увитой ранними цветами: «Пауль, пора готовить чай!».
– Милая, ты услышь меня, под окном стою я с гитарою… – длинные пальцы пробежались по струнам, затих высокий баритон. Максим откинул со лба белокурые волосы:
– Песня старая. Папа сказал, что она цыганская… – бесцеремонная рука протянулась к инструменту красного дерева:
– Развел сопли, – весело сказал герцог Экзетер, – то ли дело это… – загремел рок. Лаура, сидящая с ногами на обитом потертым бархатом диване, выразительно закатила глаза. Девочка зажала руками уши. Юный Ворон, устроившийся на подоконнике с окурком, заорал:
– Все равно они не танцуют, Джон, не в коня корм… – последние слова мальчик сказал по-русски. Сделав несколько затяжек, он вкрутил остатки сигареты в янтарную пепельницу. Стивен перегнулся вниз:
– Пауль, – поинтересовался мальчик, – ты что застыл, как соляной столб? Тетя Клара звала тебя делать чай…
