– Он должен был провести Пасху в Лондоне. Значит, у него и тети какие-то секретные дела… – Полина любила читать детективы:
– Но я не хочу пока становиться писательницей, – заявляла она брату, – сначала я пойду в журналисты, как покойная тетя Тони… – книги тети пока не попадали Полине в руки, но она восторженно думала:
– Тетя восемнадцатилетней отправилась на испанскую войну и написала бестселлер. Со мной тоже так случится… – Полина начала учить испанский язык в надежде попасть на Кубу. Брат, правда, считал, что к острову свободы, как Кубу называли в газетах, ее никто не подпустит:
– В стране всем заправляют русские, – скептически говорил Маленький Джон, – тебе никто не даст визы… – визы Полину не интересовали:
– Дедушка Берри рассказывал, что тетя Тони улетела в Испанию тайно, на военном самолете. Никто тогда не думал ни о каких визах… – от паруса раздался уверенный голос:
– Луиза, поворачивай. Час дня на дворе, мы должны вернуться к обеду…
Кузен Питер тоже носил шорты и аккуратные кеды. В вырезе кашемирового свитера блестел бриллиантами старинный крестик:
– Пара к нему погибла с маленькой Мартой, – вздохнула Полина, – у Ника даже не осталось снимка сестры… – по соображениям безопасности семейство Смит избегало фотографов. Ник держал на столе черно-белый снимок крупного пса:
– Корсара я помню, – грустно замечал кузен, – его фотографировать не запрещали… – днище лодки заскрипело по гальке, Луиза смешливо отозвалась:
– Мы вовремя, мистер-я-никогда-не опаздываю. Не волнуйся, без нас никто не… – оборвав себя, девочка вгляделась в серые камни пляжа:
– Он приехал… – Луиза ловко бросила канат Питеру, – он обещал приехать на Пасху и приехал… – выскочив на мелководье, девочка зашлепала к берегу, где стоял Сэмюель Берри.
Хрупкие пальцы с коротко остриженными ногтями без маникюра, осторожно разгладили смятую бумагу. Конверт был обычным, почтового ведомства ее величества. На марке Марта заметила знакомый профиль королевы Елизаветы. Судя по штемпелю, письмо отправили с Оксфорд-стрит за три дня до пасхального воскресенья:
– К субботе оно добралось в Кембридж… – глаза женщины возвращались к черным чернилам, – получив конверт, Инге сразу поехал сюда, то есть сначала позвонил… – по телефону Марта велела ему соблюдать осторожность. Доктор Эйриксен даже обиделся:
– В аспирантском общежитии каждый человек на виду, – заметил Инге, – никаких посторонних монтеров или вообще рабочих здесь не болталось. Я уверен в безопасности линии… – Марта вздохнула:
– Уверенным можно быть только в телефонной будке. У русских пока, слава Богу, нет ресурсов, чтобы всадить жучки во все общественные телефоны Лондона… – тетя велела ему не брать напрокат машину:
– Сейчас они тебя не похитят, – задумчиво заметила она, – они ждут, что ты клюнешь на приманку, но не след приводить сюда хвост… – Инге хотел что-то ответить, Марта оборвала его:
– Никакого риска. У меня дети, я не могу оставлять Волка и семью на произвол судьбы… – она опасалась, что на дороге Инге не сумеет оторваться от соглядатаев из советского посольства. Пользуясь проходными дворами, доктор Эйриксен дошел до переулка, где его ждало невинное на вид кембриджское такси. Машина охраны довезла Инге до авиационной базы Бриз-Нортон:
– Час на вертолете и он здесь… – Марта рассматривала упрямое лицо молодого человека, – Сабине он объяснил, что занят в лаборатории. Никто ничего не заподозрит… – Марта не сомневалась, что перед ней фальшивка. Она не хотела прерывать пасхальные каникулы ради возвращения в Лондон и работы в лабораториях. Бумагу придавливал бельгийский браунинг вороненой стали. В лучах полуденного солнца блеснула золоченая табличка:
– Semper Fidelis Ad Semper Eadem… – в доме царила тишина, но Марта уловила стук приборов из столовой. Бромли брали домашнюю обслугу из выпускников профессиональной школы для слабовидящих детей, расположенной неподалеку. Адвокат и его жена опекали заведение:
– Нехорошо так говорить, – заметила Марта мужу, – но это нам только на руку. В Мейденхеде всем заправляет миссис Мак-Дугал, мимо нее и нашей охраны и мышь не проскочит. Мы с Кларой слуг не держим, а персонал Бромли никогда в жизни нас не узнает на фотографиях… – на швейцарском хронометре Марты время подбиралось к часу дня:
– Сегодня русская уха, с расстегаями… – утром она побывала на кухне, – и постные щи ради Волка. Потом запеченная курица и цветная капуста в соусе карри, ради него же… – Марта незаметно улыбнулась. После завтрака муж заперся с мистером Бромли в кабинете. Насколько поняла Марта, речь шла о возможном звании королевского адвоката для Волка:
– Но не сейчас, у него еще мало опыта, ему идет всего пятый десяток. Но в будущем такое возможно, он сделал себе имя… – контора адвоката Волкова разрослась. Давешний парнишка, секретарь, ходивший с костылем, сдав профессиональный экзамен, женившись, стал вторым юристом в офисе:
