– Мы скоро опять будем сражаться. Это успокоит твои мысли, если выживешь.
Релкин пожевал нижнюю губу и попробовал отогнать от себя страхи. Он уже не тот, кем был когда-то. В тот великий и ужасный день в Мирчазе у него в сердце что-то сдвинулось. Слишком много силы вошло в него в тот день. Он стоял перед неуязвимыми воротами города эльфийских лордов. Он поднял руку – и огонь разнес ворота города на части и низверг династию Высоких лордов Тетраана.
Как же можно предполагать, что он не изменился после этого.
Его бросило в дрожь, но вовсе не потому, что было холодно. Чтобы успокоиться, он обратил свои мысли к войне. Дракон был прав, в их ближайшем будущем снова предстоят сражения. Чума ослабила Аргонат. Теперь их враги выйдут в поле, чтобы проверить их силу. Для Падмасы это будет удобным моментом, чтобы возобновить наступление. Оккупировав как Эхохо, так и Тумуз Оргмеин войсками Легионов, Аргонат чрезмерно растянул свои военные силы. А теперь ряды Легионов значительно поредели.
Программа мобилизации новых рекрутов началась, но пройдут еще долгие месяцы, прежде чем новобранцы чему-то научатся. На данный момент им придется держать линию обороны теми силами, что у них есть сейчас, а этого едва ли будет достаточно.
Враг обязательно их атакует, и сделает это скоро. А учитывая то, что Аргонат все еще держит крепости в восьми узловых точках гор Белых Костей, нападение непременно состоится здесь. Враги вторгнутся через Ган, в сторону устья Арго.
Релкин был уже убежден, что сражение произойдет на старом поле битвы в нижней части долины Арго. Форт Кенор стоял на склоне горы Кенор и господствовал над всем регионом. Ниже форта река Арго пересекала равнину и серебряно-серой змеей направлялась к серебряной ленте реки Оон, упирающейся в горизонт далеко на западе. Оон, великая река, доходила до нескольких миль в ширину. Зимние ветры продувают весь Ган, проносятся над рекой и только потом налетают на горы и там могут продувать насквозь два плаща и свитер, так, что мороз пробирает до костей.
– Надо будет взять плащи – там холодно.
– Где?
– В форте Кенор.
Базил помнил форт Кенор. Холодная зима и скучные обязанности.
– Там и будет сражение.
– Конечно, драконопас все знает. Драконопас знает больше, чем генералы, правда?
– Нет. Но я знаю, что именно там будет сражение. Даже драконопас может это сообразить.
Дракон ничего не ответил. Мальчик думает, что все знает, и вот так всегда.
В то время, как дракон начал храпеть, Релкин лежал без сна и думал об Эйлсе, а еще – о деревне Куош. Деревня пережила чуму очень легко. Они все еще отстраиваются после того, как деревню почти целиком уничтожил пожар, но болезнь прошла стороной.
Его мысли опять вернулись к Эйлсе, как это всегда случалось в это время суток. Он молился, чтобы у нее все было хорошо, чтобы она была здорова, чтобы окончательно поправилась. Он молился, чтобы в один прекрасный день они бы навсегда соединились, если, конечно, он переживет эту кампанию. Наконец, он уснул, и ему приснились дополнительный плащ и одеяло.
Чума опустошила Далхаузи, большое военное поселение на Верхнем Арго. Стодевятый выгрузился с барж, пришедших из Разака, на пристанях Далхаузи и маршем через весь город направился в форт. Пустые витрины магазинов и заколоченные дома были здесь обычным явлением. Лица людей были истощенными и исхудалыми. По некоторым подсчетам, половина населения умерла или сбежала из города от первой или второй чумы.
Было больно видеть старый город в несчастье. Драконопасы постарше прослужили в Далхаузи не один месяц, и нынешнее состояние города их расстроило.
Форт также наполовину опустел, только в Драконьем доме было весело – там уже поселились драконы Стосорокпятого марнерийского. Стодевятый маршем вступил в форт под приветственное пение рожков.
Первыми для приветствия на улицу вывалила группа кожистоспинников во главе с Хепом, Коппером и Джамблом. Затем три больших медношкурых, Руддер, Чемпат и Ваунс, расталкивая всех плечами, протиснулись сквозь толпу. Ваунс был редким экземпляром – бледно-фиолетовый; этот цвет встречался только у медношкурых, называемых «крулло». Почти все эти драконы потеряли своих драконопасов во время чумы.
Проследив, чтобы Базил добрался до своего стойла, Релкин отправился на кухню за чаном на колесах: Базилу предстоял ужин – лапша, приправленная акхом, как всегда. На кухне вовсю горел огонь, но – далеко не во всех печах. Здесь стоял запах свежеиспеченного хлеба и жареных цыплят. Лапшу накладывали из огромных котлов, а акх наливали из пятигаллонных кувшинов. Здесь могли бы накормить драконов и драконопасов со всего Аргоната.
Рядом с Релкином стоял верзила почти на голову выше его.
Он кивнул и, слегка склонив голову, представился:
– Добро пожаловать обратно в Далхаузи. Меня зовут Ральф, из Стосорокпятого марнерийского.
– Здравствуй. Я Релкин, из Стодевятого.
У Ральфа широко раскрылись глаза.
– Ты Релкин? – с удивлением переспросил драконопас.
– А ты ожидал гиганта в семь футов ростом?
