Там стояла пара каменных скамеек, и мальчики либо сидели на них, либо использовали их вместо рабочего стола. Тут собрались все драконопасы Стодевятого за исключением Курфа.
– Можешь не сомневаться, что Курфа здесь нет и не будет. Он поигрывает себе где-нибудь на гитаре, – ответил Ракама на вопрос Джака.
– Снаряжение Хвостолома в безобразном состоянии, – заметил Свейн.
– Да дайте вы ему возможность показать себя. В душе он вполне на своем месте. И вовсю старается, – попытался заступиться за парня Джак, потому что никто, похоже, этого делать не собирался.
Курф был мечтательным юношей, в то время как остальные мальчишки Стодевятого были в основном простоватыми ребятами, прошедшими школу крепких тычков и с самого рождения заботившимися о себе сами, о себе да вот еще о драконах.
– Одного старания мало. Это Стодевятый марнерийский. Мы считаемся лучшими, – сказал Эйин, ухаживающий за Хурвом, медношкурым, который заменил Чурна.
– А вы прислушайтесь к новичкам, – проворчал Свейн, который был старше всех присутствующих.
Эйин был драчливым крепко сбитым пареньком, родившимся в Портхаузе на берегах Сеанта. Он горячо верил в свое военное подразделение и очень хотел хоть как-то показать себя. Мальчики постарше считали, что он несколько перебирает, когда начинает говорить о боевых драконах Стодевятого марнерийского.
– А в Легионах все так и считают, – попытался защититься Эйин.
– Ну, конечно же, Эйин, так оно и есть, только давай не будем слишком много об этом болтать, ладно?
– Да, но Курф все же последнее время как-то странно себя ведет. А снаряжение Хвостолома просто в полном безобразии. Оно вообще скоро развалится на части.
– Я бы сказал, что Курфа что-то мучает, – заметил, пожав плечами, Джак.
И надо признать, что в этом последнем замечании лежала изрядная доля правды.
Сбоку от бассейна, в тенечке, отдыхали лежа вылезшие из воды виверны. Пока одни стремились нырнуть поглубже в бассейн или возились друг с другом в воде, эти нежились в тени.
В этот солнечный день Базил Хвостолом пытался получить совет от Альсебры.
– Что-то случилось с мальчиком Курфом.
– И ты только сейчас пришел к такому заключению?
Базил заранее знал, что услышит от Альсебры что-нибудь колкое в свой адрес.
– За последнее время он стал еще хуже, намного хуже.
– Да этот мальчик всю жизнь только и умел, что витать в облаках. А вот тебе-то, с другой стороны, надо бы позаботиться о своей репутации.
– Этот драконопас растерялся и теперь не знает, что делать. Но идти и жаловаться на него Кузо я просто не могу. Пусть парень и болван, но сердце у него славное. Все дело в том, что он не при своем деле.
– Ты знаешь, что, как только вернется Релкин, парень уйдет. Кузо ни за что и никогда не порекомендует его на место драконопаса.
Базил согласно кивнул. Это знали все. Дни Курфа в Легионах были сочтены, если он, конечно, не завербуется заново, но уже в пехоту.
– Но я бы сказал, что у него нынче какие-то особенные неприятности.
Альсебра кивнула. Значит, это все-таки похоже на правду. Дракон всегда видит, когда драконопас чем-нибудь обеспокоен или попал в неприятное положение.
– И что же ты от меня теперь хочешь?
– Попроси своего мальчика. Пусть он выяснит, что случилось с Курфом.
– Ненавижу просить мальчишку об одолжении.
– Но, пойми, это может быть очень важно. Может быть, из-за этого нас всех ожидают большие неприятности.
– После такого ты будешь у меня в долгу.
– Мой меч всегда был на твоей стороне.
– В большом долгу. Я ненавижу делать такие дела.
Базил вместо ответа просто уставился вдаль.
Альсебра удалилась обратно в бассейн.
В полдень того же дня, когда Джак чистил щетками шкуру Альсебры, она заговорила о Курфе и его неприятностях. Она даже пересилила себя и попросила Джака о помощи.
Это застало Джака врасплох.
– Я не ослышался?
Она зашипела:
– Ты слышишь этого дракона? Хвостолому надо узнать, что беспокоит Курфа.
– Не злись, просто не очень-то часто ты просишь драконопаса о помощи. В большинстве случаев тебе хватает: «Эй, поправь-ка вот это!»
Альсебра снова зашипела. Она всегда была склонна к излишней строгости со своими драконопасами. Джак не был ее мальчиком с детства, и, хотя она уже привыкла к замене, но такой связи, какая устанавливается у драконов с их первыми драконопасами, у нее с Джаком уже не возникло. Она знала, что он делает для нее все возможное, но бесплодной самке{4} и положено дуться по пустякам и быть склонной к раздражительности и грубости в разговоре.
– Извини, – сказала она наконец.
Она ненавидела себя за то, что ей пришлось извиниться перед драконопасом. Он может стать невыносимым, если вдруг возомнит себя твоей правой рукой.
Джак прекрасно понимал, что нельзя так сразу воспользоваться тем, что она обратилась к нему за помощью.
– Ну, конечно, я сделаю это. Дай мне только на все про все денек-другой.
