И было так. Хафид одиноко сидел в одной из комнат своего дворца, ожидая того, кому следовало прийти за свитками. Никого, кроме старого слуги Эразмуса не осталось с Хафидом. Шло время. Зимы сменялись веснами, на смену им приходило лето, за ними шли зимы, затем круговорот повторялся снова и снова. Старость брала свое. Хафид уже редко выходил за пределы дворца, все больше сидел в саду.
Он ждал. После раздачи всего своего сказочного богатства, Хафид ждал три года.
И вот однажды с востока, со стороны пустыни в городе появился странник. Невысокий, прихрамывающий человек вошел в Дамаск и никого ни о чем не спрашивая сразу же направился к дворцу Хафида. Стоявший у ворот Эразмус, всегда являвший собой образец учтивости, окинул пришельца подозрительным взглядом.
— Я хотел бы поговорить с твоим господином, — вежливо склонив голову, сказал странник.
Неприглядная внешность его не располагала к вежливому обхождению. Сандалии пришельца были порваны и перевязаны бечевкой, ноги — в ссадинах и порезах. Одет он был в грубую накидку из верблюжьей шерсти, выцветшую, и во многих местах залатанную. Длинные волосы незнакомца выгорели под палящими лучами солнца, лицо огрубело от зноя. И только светлые глаза его горели странным огнем, словно изнутри человека шел яркий свет.
Эразмус недоверчиво разглядывал пришельца.
— Что тебе нужно от моего господина? — спросил он наконец. Странник поставил на землю тощий холщовый мешок и простер руки к Эразмусу.
— Не гневайся на меня, добрый человек, — взмолился он. — Я не сделаю твоему господину ничего худого. Я — не разбойник и не нищий, мне не нужно подаяние. Мне необходимо встретиться с твоим господином и сказать ему то, что он хочет услышать. И если мои слова оскорбят его слух, я тотчас же уйду.
Эразмус медлил. Однако речь незнакомца свидетельствовала, что он человек вежливый и образованный, и Эразмус решил впустить его.
— Иди за мной, — сказал он и прошел во дворец. Гость, прихрамывая, устало плелся за ним.
Пройдя в сад, Эразмус увидел Хафида. Тот дремал. Эразмус несколько раз тихонько кашлянул, и Хафид открыл глаза.
— Прости меня, мой господин, — заговорил Эразмус, — но какой-то человек пришел поговорить с тобой.
Хафид приподнялся и перевел взгляд на путника, стоявшего позади Эразмуса. Тот низко поклонился и заговорил:
— Прежде всего, скажи мне, ты ли тот, кого называют величайшим торговцем в мире? — вдруг спросил он.
Хафид нахмурился и медленно кивнул.
— Да, так меня когда-то называли. Но я уже много времени не так велик, как ты думаешь. Что тебе нужно от меня?
Гость выпрямился и с достоинством посмотрел на Хафида. Внезапно он пошатнулся, но устоял. Видимо, долгий путь отнял у него много сил. Глаза на измученном лице странника загадочно блеснули.
— Меня зовут Савл. Я возвращаюсь из Иерусалима в свой родной город Тарc. Пусть тебя не смущает моя одежда, я — не разбойник с большой дороги и не попрошайка. Я — гражданин Тарса и гражданин Рима. По рождению я — еврей, принадлежу к школе фарисеев, а происхожу из колена Вениаминова. Когда-то я был мастеровым, но затем обучался под руководством великого Гамалиила. Некоторые называют меня Павлом.
Говорить страннику было очень трудно, усталость заострила его черты, и временами он тяжело переводил дух. Хафид понял, что совершил оплошность, не предложив путнику сразу присесть, и извинился:
— Прости меня, странник. Можешь присесть.
Павел благодарно кивнул, но, несмотря на приглашение, остался стоять.
— Я пришел к тебе не за подаянием, а за советом и помощью, которые только ты можешь мне дать, — продолжал он. — Но прежде позволь мне рассказать тебе, как получилось, что я попал в Дамаск.
Эразмус, глядя на хозяина, энергично замотал головой, но Хафид сделал вид, что не замечает красноречивого жеста слуги. Внимательно оглядев странного гостя, он неторопливо кивнул, разрешая тому начать свой рассказ.
— Я слишком стар, чтобы смотреть на тебя снизу вверх, — проговорил Хафид. — Поэтому сядь, и я выслушаю тебя.
