Каждому, кто впервые прибывает на землю Байконура, наверное, на память приходят наиболее яркие вехи нашей космонавтики. Триумф их неизгладим. И сколько бы не прошло времени, ему не стереть из памяти октябрь 1957 года, когда впервые мир услышал с орбиты голос первого советского спутника, или апрель 1961 года, когда впервые на нашу планету взглянул из космоса смоленский парень Юрий Гагарин. Сколько потом будет это «впервые» – впервые выход в открытый космос, впервые три человека на одном корабле, впервые Валентина Терешкова представляет лучшую половину человечества в космосе…
Космодром и сейчас, почти сорок лет спустя после первого старта, продолжает покорять воображение своими гигантскими стартовыми площадками, современными ракетами-носителями, монтажно-испытательными комплексами! Но главное богатство Байконура – люди, светлые головы, талантливые руки, которые и сегодня беззаветно служат одной цели – возвеличиванию России. Это уже в наше время обеспечено самое длительное пребывание в космосе, а орбитальная станция «Мир» в несколько раз перекрыла все расчётные сроки работы на орбите. Словом, подвиг космодрома продолжается.
Дни нашего пребывания на Байконуре совпали с двумя событиями – очередным пуском «Протона» с системой «Грань» и запуском пилотируемого корабля «Союз ТМ-23» с космонавтами – командиром корабля подполковником Юрием Онуфриенко и бортинженером Юрием Усачёвым. Им предстоит в конце марта встретить свою американскую спутницу – астронавтку Шенон Люси, а потом 140 дней отработать вместе. Два Юры пробудут в космосе 152 дня.
Как видите, Байконур и его люди продолжают надёжно служить России, её космическим приоритетам. Но вот какой ценой это достигается – особый разговор. И об этом речь пойдёт ниже.
Где бы ни приходилось бывать нашей делегации – и на стартовых площадках, и в монтажно-испытательных комплексах, и на встречах с офицерами космодрома – везде мы слышали одну фразу: нужны деньги. Юрий Николаевич Коптев, директор Российского космического агентства, привёл убийственные цифры. Если в 1989 году космос получал 6,9 миллиарда рублей и практически могли нормально функционировать все организации, предприятия, задействованные на программы, то в 1995 году господдержкой было обеспечено только 6,5 процента этой суммы, а инвестициями и того меньше – 2,7 процента. Происходит резкое свёртывание научно-исследовательских программ. Сегодня любое конструкторское бюро может быть объявлено банкротом. Десятки и сотни самых талантливых разработчиков спешно пакуют чемоданы и уезжают за рубеж.
Привёл Юрий Николаевич и другие факты забвения космических проблем. Постепенно истощаются боезапасы: ресурсы по заделам – самые минимальные, на 1,5-2 года, а дальше развал, катастрофа. Тяжкий удар по космическим разработкам нанесли беловежские соглашения. Сегодня космонавтика лишилась, по сути дела, тех заказов, которые выполнялись на Украине, в других государствах СНГ. Всё это приходится в спешном порядке размещать на предприятиях России, а это дополнительные технологические трудности, страдает качество изделий.
– Можно месяцами ходить в правительство, – рассказывает Ю. Коптев. – «Выходишь» какую-нибудь сумму, но и её колом не выбьешь. Просишь одно – получишь другое, раз в пятьдесят меньше…
Почему уходят люди, которые, казалось бы, на всю жизнь связали себя с космосом? Да всё по тем же причинам. Систематически не выдаётся вовремя зарплата, люди на боевых, дежурствах не кормятся, случаются голодные обмороки даже на дежурствах. Чем это грозит, понятно даже несведущему человеку. Мне рассказывал генерал П. Баранов, что и сегодня, в конце февраля, многие офицеры и прапорщики не получили зарплату за декабрь. А ведь военнослужащие – не крестьяне, скажем, на Кубани или в центральной полосе, где есть подвал с соленьями и картошкой, где есть двор с живностью. Здесь же питаться приходится только с рынка, а он диктует свои условия. Стоит получить зарплату – и цены снижаются, а при задержках они стремительно взлетают вверх.
В прежние годы людей кормили непосредственно на объектах, доставляя горячую пищу на дежурные посты. Сейчас пищевое довольствие офицерам выдают деньгами. А выплаты задерживаются – получается замкнутый круг.
– Пока мы держимся на энтузиазме, на преданности людей любимому делу, – говорит начальник космодрома генерал А. Шумилин.
Особую тревогу и военных, и учёных, обслуживающих космодром, вызывает состояние материальной базы. Байконур сегодня – это десятки стартовых и монтажно-испытательных комплексов, сотни километров асфальтированных дорог и железнодорожных путей. В адрес космодрома идут грузы, как известно, весьма габаритные, а вот многие участки полотна железной дороги пришли в негодность.
– Уповаем только на Господа Бога, – с грустью говорят офицеры.
