Убедившись, что выбора у него нет, царь Чандрасена дал согласие на брак своей дочери с её избранником и с тяжёлым сердцем вернулся в свои покои. Вне себя от горя он бросился на ложе и долго ворочался с боку на бок, не находя себе места. Но в конце концов глубокий сон сморил его. И в эту ночь приснился ему царь Викрама, вновь обретший свои сильные члены.
А царь Викрама, не догадываясь о том, что происходит во дворце, начал тем временем тосковать и беспокоиться: «Когда же я вновь попаду в Уджаини и опять начну управлять своим царством? Не осталось таких несчастий, что я не испытал, но владыка Сатурн по-прежнему ко мне беспощаден. Если бы он явил мне своё милосердие сейчас!»
И увидев, как царь Викрама сидит, погрузившись в такие мысли, владыка Сатурн проникся к нему сочувствием и жалостью. Он предстал перед царём и промолвил:
— О царь Викрама! Узнаёшь ли ты меня? Я — Сатурн. Опалило ли тебя пламя моей власти? Скажи мне, сколько несчастий пришлось тебе вынести за то, что ты оскорбил меня перед всем своим двором?
Увидев перед собой всемогущего Сатурна и услышав его слова, царь Викрама попытался подняться на ноги, но, не имея стоп, он повалился тут же на землю. И, не имея кистей рук, он не смог удержаться и покатился к ногам Сатурна, чтобы выразить своё почтение и покорность его воле. И тогда могущественный владыка Сатурн произнёс:
— О царь Викрама! Я восхищен твоим терпением. Ты вынес великие страдания и выжил. Так проси меня, о чём хочешь. Я исполню самое сокровенное твоё желание.
И царь Викрамадитья, задыхаясь от волнения, проговорил:
— О великий владыка! Ты ниспослал мне великие страдания. Так обещай же, что никогда и ни на кого ты не нашлёшь больше таких бед, которые довелось пережить мне. О великодушный владыка Сатурн! Это и есть самое сокровенное желание моего сердца. Никто не вынес бы тех горестей и невзгод, которым пришлось противостоять мне. И я желаю, чтобы больше никогда и ни с кем не случилось то, что выпало на мою долю. Никогда!
Сатурн же, услышав эти слова, воскликнул:
— Я восхищен! Прекрасно, царь Викрама! Ты мог попросить вернуть тебе руки и ноги, но твоё сердце исполнено сострадания и сочувствия к чужим страданиям. Отрекаясь от собственных желаний, ты просишь благодеяния для всех. Воистину, ты — спаситель и праведник, ибо просишь об избавлении всех людей от страданий. Я несказанно доволен таким великодушием и поистине восхищен им, а потому вот мой дар тебе — твои прежние сильные руки и ноги, а также и прежнее твоё могущество во всём блеске!
И как только произнёс владыка Сатурн эти слова, члены тела царя снова стали целыми и прежняя красота возвратилась к Викраме.
Тогда Викрамадитья припал челом к стопам владыки Сатурна и воскликнул:
— О могучий Сатурн! Я преклоняюсь перед тобой снова и снова за твоё великодушие и вновь прошу тебя о благодеянии для всех живущих. Молю тебя, не подвергай ни одно живое существо, каким бы оно ни было, таким мучениям, какие выпали на мою долю!
Выслушав царя, владыка Сатурн сказал ему:
— О Викрамадитья! Я вовсе не мучил тебя! Страданиями я назвал бы то, что пришлось пережить моему гуру. Можно ли сравнить твои страдания с теми мучениями, что испытал он? Я также заставлял страдать дэвов и асуров, наполняя их сердца скорбью. Если вы слушаешь внимательно мой рассказ, то поймёшь, на что я способен, и увидишь, что нет предела моему могуществу!
Однажды, — продолжал Сатурн, — пришёл я к своему гуру и приветствовал его, почтительно сложив руки.
— Гуру Махарадж! — сказал я. — Склоняюсь перед тобой.
Гуруджи ответил:
— Да, дитя моё. Зачем пришёл ты ко мне сегодня? Скажи, что могу сделать я для тебя?
— Я намереваюсь пройти через твою Луну, — сказал я.
Учитель мой был потрясён моими словами, как никогда в жизни, и воскликнул с мольбой:
— Сын мой! Сжалься надо мной и не вступай никогда в созвездие, где располагается моя Луна.
— Но, господин мой, — возразил я терпеливо, — это мой долг и я не могу им пренебречь. Я не могу щадить никого, даже тебя! Если даже тебе отвратительна мысль о том, чтобы дать мне прибежище, о сострадательный господин мой, — то как же другие тогда, будут склоняться перед моим могуществом и повиноваться мне?! Каждый сочтёт, что волен оскорблять меня. Нет, я обращу свой взгляд на тебя, и очень скоро. Таков порядок вещей. Хоть я и твой ученик, но сейчас ты должен молить меня о милосердии.
Услышав сказанное мною, гуру Махарадж спросил меня в великой тревоге:
— Как же долго твой взгляд будет обращён на меня? И ответил я ему:
— Семь с половиной лет.
— Это невозможно! — вскричал он. Тогда я сказал учителю:
