Еще не раз она повторяла эту фразу, неизменно оказываясь права. И почти всегда Виктор предугадывал момент, хитро улыбаясь, уже не пряча предвкушение триумфа, испытывая непередаваемое чувство сопричастности к чему-то грандиозному.
И почти всегда де Блан в этот момент хотелось его поцеловать. Он открывался ей с разных сторон, и это выражение лица, с лукавым прищуром, проступающее через его обыденную меланхоличную хмурость, вызывало восторг.
Он был красивым, и при этом этого вообще не осознавал. Янтарные глаза, выразительные, выдающие все оттенки эмоций; густые каштановые волосы, которые он укладывал челкой набок, и в моменты особой увлеченности они спадали на лоб; бледное лицо с гармоничными чертами, двумя родинками на щеке и над губой; астеническое телосложение, худощавое, но пропорциональное, на котором очень органично смотрелась студенческая форма…
Если бы де Блан предприняла попытки его поцеловать, он бы огорчился. Их союз был больше, чем просто симпатия двух молодых людей, их тандем был важнее глупых гормональных скачков, импульсивной и стремительной страсти.
Это она так считала… Она ни разу не спрашивала его напрямую, и если бы спросила, удивилась бы, что это вовсе не так.
Если бы она могла повернуть время вспять, она бы не упустила возможности. Дерзость признания была бы всего лишь одним из немногих безрассудных поступков, которые они совершали вдвоем.
Тайно проникнуть в библиотеку ночью, в закрытую секцию – захватывающее приключение! Виктор и де Блан преувеличивали степень серьезности, крадучись, словно воры, пробираясь по коридорам и галереям, пролезая в витражное окно, спрыгивая с подоконника.
В кромешной темноте книжные полки, выхваченные из полумрака лучом фонарика, выглядели не так, как при свете дня. В секретности не было нужды, но студентам так понравилось играть в шпионов, что они вошли в роль и не желали выходить из нее.
– Что вы думаете по этому поводу, коллега, – смешным голосом кривлялась де Блан, изображая педантичного профессора Стенвика, держа перед собой старинный манускрипт. – Рунические войны, страшные сказки о конце мира и падении в Бездну.
– Полнейший вздор, коллега, – отвечал Виктор, не менее комично, и Алекс уже давилась смехом, подсвечивая фонариком их крохотный уголок комфорта в огромном темном библиотечном зале. – Предрассудки скудного ума.
Возвращались они в том же приподнятом настроении, прячась от коменданта в нишах между колоннами галерей, хихикая не переставая. Была уже глубокая ночь, сон и явь давно перемешались в их головах, и все казалось причудливым и несерьезным.
Виктор расслабился окончательно, на мгновение он даже потерял контроль.
В очередной раз шарахнувшись в тень, услышав шаги смотрителя, уже на подходе к третьему этажу общежития, молодые люди замерли, прижавшись друг другу.
Улыбка исчезла с его лица, ее близость ощутилась с неведомой интенсивностью, будто чувства выкрутили на максимум, все рычаги посрывало. Ему даже не нужно было двигаться, чтобы ее поцеловать, они были одного роста, одинаковой комплекции…
За секунду до неслучившегося поцелуя Виктор пришел в себя. Что за наваждение! Смущенно отворачиваясь, он уткнулся носом в ее сладко пахнущие волосы, уже выбившиеся из прически.
Он не провожал ее до двери комнаты, они обычно расходились по обе стороны от лестницы общежития, каждый в свою половину. Впоследствии, все эти годы, он корил себя, что не сделал этого…
Именно той ночью он проснулся от жуткого предчувствия, а затем прозвучал взрыв. Если бы он мог повернуть время вспять, он бы поступил иначе, он бы переступил через свои страхи, ибо в итоге он потерял больше, чем оставил при себе.
– Когда хочешь изменить мир, не спрашивай разрешения, – однажды сказала ему Алекс, когда они наблюдали за звездами, сидя на парапете балкона.
Он следовал ее совету. Всегда.
И именно так он поддержал Джейса, когда тот однажды отчаялся, потеряв надежду на воплощение своей мечты, Хекстека.
========== 18 ==========
Де Блан не могла уснуть. Этот звук преследовал ее постоянно, он был повсюду, пронизывал холодные камни стен Академии, живую материю, резонировал навязчивой мелодией. Если бы она сошла с ума, было бы проще.
Но звук был реален. Она смогла его зафиксировать, она даже могла его воспроизвести…
Алекс не говорила Виктору о сигналах-шумах, не показывала свои наработки… Она хотела удивить студенческого друга после, когда придет время, когда она поймет природу этого явления и докажет его существование.
В ту ночь де Блан собрала воедино последовательность шумов, обложившись заметками и схемами, начертанными на листах бумаги. Ее уже порядком утомили расчеты, но она как никто могла в уме обрабатывать множество информации, собирая пазл, решая головоломку, требующую больших вычислительных мощностей.
Бинго! И вот она уже держит ручку рубильника, замыкающего цепь динамиков, играющих слышимую только ей мелодию. Мелодия похожа, она звучит в унисон, она такая же!
Обрывки фраз, обрывки воспоминаний… Она не успевает выключить подачу питания, когда вдруг источник сигналов взревел, возрос по амплитуде экспоненциально.
