— И вам, сударь, не будет скучно сидеть в этом каменном мешке? Вы же бывший известный мореход, избороздивший десятки морей. Вы побывали во многих странах, но вы не были еще в загадочной Московии. О, это удивительная страна!
— Ваша речь выдает в вас гасконца, — сдержанно улыбнулся Габриэль. — На моем корабле были когда-то двое французов. Отчаянные люди. Они умели не только храбро воевать, но и уговаривать даже самых упрямых невольников, не хотевших браться за весла галеры.
— Уговаривали бичами?
— Почему ж бичами? Невольник, решившись умереть, бичей не страшится. Душеспасительными беседами, господа.
Маржарет расхохотался:
— Мои соотечественники сумеют уговорить даже дьявола.
Разговор уклонялся от заданной цели, а посему Василий вновь повернул его в нужное русло.
— Мой государь тяжело болен. Его лекарь Фидлер весьма озабочен.
— Фидлер? Немецкий лекарь из Любека? — живо переспросил Габриэль, и в глазах его промелькнула усмешка. — У этого Фидлера надутая слава. Он больше озабочен своим кошельком, чем врачеванием.
Василий поперхнулся: негоже так говорить о первом лекаре великого государя, но спорить с Габриэлем, чтобы не рассердить его, не стал.
Зато воспользовался моментом Маржарет:
— Врачевание людей — искусство, но не каждый придворный лекарь способен подняться на его вершину. Таких врачевателей единицы, и один из них сидит перед нами. Европа будет восхищена, если господин Габриэль поднимет царя Московии на ноги и впишет свое имя в историю медицины золотыми буквами. Тысячу чертей, но ради этого стоит пересечь Балтийское море.
Габриэль вновь улыбнулся.
— Лишнее доказательство того, что гасконцы не только умеют виртуозно владеть шпагой. Но вы зря стараетесь, господин Маржарет. Я не изменю своего решения.
Василий помрачнел. Невольно всплыли слова Афанасия Власьева. «Сего человека будет трудно уговорить». Так оно и есть. Этого бывшего корсара не проймешь ни деньгами, ни славой. Неужели нет ни одной зацепки?.. Впрочем, Афанасий Иванович просил в случае надобности затеять разговор о любовной истории Габриэля. Но как начать сей нелегкий разговор? И пока Маржарет вел с лекарем отвлеченный разговор, Василий напряженно искал ниточку, дабы найти подход к душе Габриэля. Миновало не менее получаса, когда он поднял серебряную чарку и произнес:
— Мой государь очень тепло отзывался о Шотландии. Он много наслышан о ней интересного. Выпьем за прекрасную страну!
Тост был поддержан.
— Что же рассказывал царь Борис?
— Особенно его привлекла жизнь шотландской королевы Марии Стюарт.
Габриэль вздрогнул. Лицо его напряглось, изменившимся, глухим голосом он спросил:
— Что он знает о королеве Марии?
— Многое. Государь назвал королеву великой женщиной, и был очень опечален ее судьбой. Государь восхищался ее мужеством, когда она решилась избавиться от своего нелюбимого и злокорыстного супруга, лорда Генриха Дарнлея, избавиться с помощь графа Ботвелля и мореплавателя Габриэля, который был безумно влюблен в королеву.
Жак Маржарет раскрыл рот: он был изумлен рассказом Пожарского, о котором он раньше ничего не слышал. Почему Василий молчал?
А Габриэль был ошеломлен осведомленностью Бориса Годунова. Лицо его побледнело. Он откинулся на спинку резного кресла и закрыл глаза.
— Твой царь говорил правду… Что он еще рассказывал? — не открывая глаз, взволнованно произнес Габриэль.
— О том, как знаменитый мореход стал капитаном королевского судна и как он несколько лет спасал свою возлюбленную. Однажды он даже перевез ее в рыбачьей лодке в Карлейль, в надежде на милосердие английской королевы…
— Хватит! — закричал Габриэль. — Не хочу слушать про Елизавету! Она — жестокая убийца. Это она отдала приказ казнить мою Марию.
В эту минуту лицо Габриэля стало настолько мучительно-горестным, что Василий только сейчас понял, как сильно любил отважный капитан свою королеву.
Молчание затянулось. Габриэль застыл в кресле и опять закрыл глаза. Сердце его было переполнено воспоминаниями о Марии.
Застыли в своих креслах и Маржарет с Василием. Первый — переваривал услышанное, а второй — опять озаботился. Надо ли было напоминать Габриэлю о его большой любви? Каковы будут его дальнейшие слова и намерения?
Наконец Габриэль медленно поднялся из кресла и прошелся по залу.
— Откуда твой государь знает такие подробности?
— От наших послов, кои часто бывают в Англии. Царь Борис Федорович был весьма взволнован повествованием о королеве Марии.
— Жена царя также называется Марией, — вмешался в разговор сообразительный Маржарет. — Она страшно переживает за своего супруга. Не дай Бог, если болезнь приведет к кончине государя. Тогда Мария и ее очаровательная дочь Ксения поменяют дворцовые палаты на монастырские кельи. У них будет много врагов и едва ли им помогут остаться в живых монастырские стены.
— Даже так?
— Вы, сударь, не хуже меня знаете об интригах сановников. Англия, Испания, Франция, Дания… Сколько крови пролили вельможи, чтобы утвердить на троне ту или иную династию.
Маржарет взглянул на Василия и решился прибегнуть к хитроумному ходу.
