Затем он медленно подошел к престолу, на ступенях которого лежал, истекая кровью, труп государя, и сказал:
— Государь умер. Наследника, кроме меня, нет. Я жду.
Первым опомнился левый советник. Подполз к престолу и, коснувшись лбом пола, сказал:
— Хвала тебе, Денна-ару, государь Солнечной крови!
— Хвала тебе! — откликнулся начальник дворцовой стражи. — Хвала!
— Хвала!
Хвалу вознесли все.
Денна бесстрастно улыбнулся, подобно древнему изваянию.
— Отныне только я буду указывать, кто станет царствовать. Не станет государем тот, кто не примет Силу и не подтвердит Завет. Править же буду — я. И знайте — так будет всегда. Ибо я, Пес Ханатты, не умру, — усмехнулся он. — Вы уже видели это сами. Я всегда на страже.
«Ныне провозглашен новый государь. Ему всего восемь лет, это сын старшей дочери покойного государя, Аннахайри, что ныне затворилась в монастыре Гневного Солнца, и мораданского князя Дулгухау, ныне обретающегося в Мордоре под именем Фуинур. Юный государь сумел заставить светиться Солнечный меч. Говорят, он способен исцелять руками мелкие недуги. Воспитателем и наставником его стал некий Пес Ханатты. Может ли им быть убитый Денна — не знаю, я слишком далек от Золотых Покоев…»
…На коленях лежит раскрытая книга, но он смотрит поверх страниц, чуть улыбаясь той картине, что только, что соткалась из строк. Чуть шевелятся губы, повторяя последние строфы. Внезапный мягкий порыв ветра бросает на лицо кудрявую прядь, и юноша терпеливо отводит ее и закладывает за ухо, словно не желает ссориться с ветром. Волосы длинные, как у всех людей Солнечной крови, но он младший, потому они у него лишь чуть ниже лопаток, а если распустить священный узел волос его отца, то они упадут до колен. Ему не положено носить лазурного и золотого солнечного, а только простой белый — как младшему — или красный, который дозволен всем в Солнечном роду. А белое свободное одеяние для жаркого дня — лучше и не придумаешь.
Там, за стенами сада, жарко, а тут тень, и рукотворный ручеек журчит по камням. Великий мастер создавал этот сад — все кажется настоящим, как в природе, хотя все камни, деревья и цветы подобраны с великим тщанием и размещены согласно тонкой и замысловатой науке «камней и воды».
Ветер треплет страницы, и он придерживает их сильной изящной рукой и чуть заметно улыбается — ты не выведешь меня из состояния покоя. Поднимает смешливые глаза, темные и блестящие, от взгляда которых млеют придворные дамы. Хотя принц давно уже не мальчик, он еще не носит ни бороды, ни усов, потому что младший, и матушка хочет, чтобы он подольше оставался ее любимым маленьким мальчиком.
Нет, ветер положительно решил его довести. Придется закрыть книгу. Что же, мудрецы говорят, что не следует противиться ходу вещей, ибо не под силу это человеку.
А все же до чего приятно посмотреть в лицо ветру и улыбнуться.
— А я все равно сильнее.
Ветер снова разметывает по плечам пряди, бросая ту, единственную, золотую, на глаза.
— И что? Я потомок Солнца, а ты — всего лишь ветер.
И тан хэтан-ару идет босым по темному мху воль ручья, гибкий, как дикий кот, и золотой, как ящерица, высокий, как и должно быть человеку Солнечной крови, и ветер разочарованно дергает его за длинные тяжелые пряди, потому что он нарочно не обернется и уже не будет говорить с нахальным незваным гостем, который так и не дал дочитать великую поэму о золотой бессмертной деве Айори и смертном вожде…
Дулгухау проснулся, резко сел. Помотал головой. Это всего лишь сон. Он, Дулгухау, никого не предавал. Он поступил верно.
Пусть все остается как есть.