Великая игра полностью

«…мною было получено донесение от старшего десятника городской стражи о случившемся в доме господина наместника убийстве. Прибыв на место, я обнаружил господина наместника мертвым в собственной спальне, в луже крови, с перерезанным от уха до уха горлом. В руке его был зажат нож необычной серповидной формы, какие в ходу у лесных племен дальнего Харада. На полу мы нашли совершенно голую женщину в состоянии глубокого обморока. Когда ее привели в чувство, она ничего не могла сказать, только дрожала и несла какую-то чушь о мертвецах. Похоже, несчастная повредилась в уме, потому я приказал присматривать за ней.

На столе мной было обнаружено письмо, написанное собственноручно господином наместником и скрепленное его подписью. В нем оный признавался в совершенных им преступлениях — государственной измене и воровстве. А также в клевете, возведенной на госпожу Исилхэрин из желания отвести неминуемый удар правосудия от себя. Думаю, господин наместник не выдержал угрызений совести…»

«Или просто перепугался до смерти», — закончил роквен, но писать этого не стал.

…Окно со стуком распахнулось, пламя свечей забилось привязанными птицами, холодный воздух разогнал тяжелый аромат благовоний. Женщина взвизгнула, выскочила из постели как была, голая, и бросилась к двери. Гость непостижимо быстро, беззвучно, стремительно и неуловимо, как нетопырь-кровосос из страшных харадских сказок, оказался перед ней, схватил за горло и швырнул о стену. Женщина с тихим писком сползла по стене и упала на ковер, разбросав по темно-красному мягкому харадскому ковру золотые волосы. Мужчина успел обмотать вокруг пояса простыню и схватить тяжелый подсвечник. Но между ним и дверью стоял гость.

— Ты же мертв…

Мертв, — ответил беззвучный голос.

— Что тебе нужно? Ты же мертв!

Думаешь, мертвым уже ничего не нужно?

— Что тебе нужно? Ты хочешь убить меня? Ты же мертв!!! Ты не можешь! Тебя нет!

Не все кончается смертью, разве тебя не учили?

— Ты… ты не можешь!

Могу.

— Нет… этого же не может быть… это не может быть так! Так нельзя! Ты же не можешь убить безоружного человека! Ты не можешь! Дай мне оружие!

Я пришел тебя убить, а не драться с тобой.

Наместник швыряет в гостя подсвечник. Тот мгновенным движением руки, похожим на бросок змеи, ловит его и сгибает, сминает пальцами, рвет на кусочки. Наместник медленно опускается на колени, ибо ноги отказываются ему служить, а в животе образуется позорная, пакостная тяжесть…

— Не убивай… я сделаю все, не убивай!

Вставай. Бери пергамент. Бери перо. Пиши.

— Сейчас, сейчас… Ты не убьешь меня?

Пиши.

Гость подталкивает наместника к столу. Прикосновение его пронизывает жгучим холодом.

— Что я должен писать? — слегка успокаивается наместник.

Пиши: «Я, Халантур, наместник Умбара, чистосердечно признаюсь в том, что в течение двадцати восьми лет предоставлял сведения Хараду и Мордору о численности войск, снабжении и планах, мне известных, а также покровительствовал контрабанде. Когда деятельность моя была раскрыта, я, будучи в отчаянном положении, прибегнул к клевете и подлогу в отношении госпожи Исилхэрин, которая не отвечала на мои домогательства. Таким образом я намеревался отомстить ей и отвести от себя удар. Однако это оказалось чрезвычайно тяжким грузом для моей совести, почему ныне я и пишу сие признание».

— Все? — с надеждой спрашивает наместник. — Все?

Подпись.

— Ах, сейчас, сейчас…

Теперь все.

В руке гостя странный серповидный нож.

— Ты же обещал!

Я ничего тебе не обещал.

Тишина. Гость с брезгливой жалостью смотрит на бесчувственное тело золотокудрой женщины, похожей на харадскую фарфоровую куколку с глупеньким хорошеньким личиком. Морщится, словно от острой боли. Дело сделано. Нож вложен в руку мертвеца. Еще мгновение — и гостя нет. Окно закрыто, трещит, судорожно умирая, пламя свечи, кровь медленно тускнеет на полу, тяжело плывет по комнате аромат благовоний…