Посланник смиренно склонил голову.
— Я повинуюсь воле Солнца. Я должен оставаться на земле, покуда не свершится воля Его. Посвяти же Солнцу старый монастырь в горах…
— Он твой, — перебил его Керниен, — как и земли в Земле Огня. Я отдаю их Солнцу. Таково мое слово.
Посланник низко поклонился.
— И не препятствуй жаждущим познания приходить туда.
— Так будет, — чуть помедлив, сказал Керниен.
— Так будет, принц. Когда ты станешь королем.
— Что? — Керниен вдруг с ужасом осознал, что говорит Посланник. Как это могло быть, он ведь никогда не помышлял занять место отца или хотя бы властвовать от его имени. — Мой отец — верховный владыка и таковым останется! — почти крикнул он. — Я даю слово за себя и за своих потомков. Отца же я постараюсь убедить — после того, как свершится чудо.
Принц перевел дыхание и испытующе посмотрел на собеседника.
— А чего взамен ждут от меня боги?
— Служения, — коротко ответил Посланник. — И клятвы.
— То есть? — удивился Керниен. — Я не жрец, какое служение?
— Все мы так или иначе служим Солнцу. И разве ты сам не желал в одном себе соединить и священную, и воинскую власть?
Керниен замолчал. В словах Посланника был смысл. Но в то же время они чем-то раздражали его — наверное; вот этим самым требованием служения. Это подразумевало покорность и подчинение, а он уже устал склоняться перед чужой волей.
— Жреиы, пришедшие к тебе, поклялись кровью своей и приняли в себя силу Солнца. Ныне могут они силой Его вершить чудеса. Поклянись и ты, сын Солнца.
Керниен чуть попятился. Странное ощущение холодной змеей проползло по спине. Он покачал головой.
— Какую еще должен я дать клятву? Я уже дал слово отдать тебе землю, я дал слово не препятствовать тем, кто придет туда искать знания, я дал слово, что в одной руке объединю власть священную и воинскую. Что еще я должен сказать?
— Ты должен дать клятву повиноваться мне, ибо мои слова — слова Солнца. Вложи свои руки в мои, и через меня Солнце дарует тебе великую Силу.
У Керниена пересохло горло. Он ощущал себя загнанным в угол.
— Я сын Солнца. Я от рождения принадлежу только Ему и не вложу руки даже в руки его Посланника. И не возьму я силу ни от кого, кроме Него самого. Во мне Его кровь, и Сила Его от рождения во мне. И ежели Солнце пожелает, то Сила эта сама во мне проснется. Да и не мне творить чудеса. Я — воин. Ты же только Посланник, и не тебе принимать у меня клятву!
Посланник низко поклонился.
— Сила его с тобой. Но она затворена в твоей смертной плоти. Чтобы разбудить ее, ты должен смириться и дать мне клятву.
Керниен покачал головой. Он ощущал противный, тошнотворный страх, не благоговейный, какой должно бы ощущать в присутствии посланника божества.
— Нет! Не стану! Зачем мне посредник? Солнце — отец мне, Он сам скажет… Я не знаю меры и боюсь, что не справлюсь с той силой, которую ты обещаешь мне. Слишком велико искушение. Нет. Меч и Закон — вот моя Сила. Я — воин. И если этой клятвы довольно, зачем ты требуешь от меня еще и другой?
— Но не сильнее ли тот военный вождь, который больше чем человек?
Керниен резко замотал головой, словно отгоняя дурное видение.
— Государь и род его и так больше, чем люди. Я и так больше, чем человек, потому что я сын Солнца. И потому мне не нужны жрецы, чтобы с Ним говорить. Я хочу остаться тем, что я есть. Чудеса — дело жрецов, и они поклялись мне совершить чудо.
— Силой Солнца.
— А кому же еще это сделать, как не им?
— Или как не государю — жрецу и воину?
Керниен тяжело задышал.
— Мой отец жив и пусть живет долго. Да, я дал слово объединить в себе обе власти, и я это сделаю. И если после этот Солнце пожелает даровать мне Силу — оно дарует. Я давал клятву Ему самому и не стану давать другой — через тебя кем бы ты ни был, ибо это значит отречься от прежней.
Посланник еще раз поклонился.
— Но если я скажу тебе — Керниен, потомок Солнца, ты избран, ты — тот, кто сможет справедливо распорядиться силой, ты поступаешь правильно, потому я и послан к тебе! Что ты ответишь?
Керниен опустил голову, борясь с сомнениями. Саурианна молчал. А вдруг он сказал что-то не так? Вдруг он оскорбил Солнце своим отказом? Но ведь даже дитя знает — человек редко способен верно распорядиться дарами богов. Разве не в этом начало падения человека и смертная кара? Но ведь говорится же — «бери ношу по себе». И еще говорят — «Солнце не даст человеку ни дара, ни испытания сверх сил его». А ведь тут ему предлагают то, с чем он, воин, призванный убивать и сокрушать, вряд ли справится…
— Ты пришел искушать меня? — почти робко спросил принц, подняв глаза. — Ты пришел узнать, крепка ли моя вера? Да?
Саурианна молчал, не сводя тяжелого взгляда с Керниена. Принц потупил взгляд. Затем решительно поднял голову и, зажмурившись, произнес: