Об одной из самых известных женщин Древней Руси, жене великого князя Владимира Святого, византийской принцессе Анне (963-1011). Согласно летописным свидетельствам, именно благодаря ей произошло крещение Руси.
Н.М. Карамзин
Сыну Александру - воину-афганцу - посвящаю
В душе Василия боролись два начала: то ли вселить в грудь сестрицы страх, то ли порадовать её. Но последнее не входило в далеко идущие побуждения царя, и он маялся совестью и даже болью сердца оттого, что все-таки должен огорчить Анну и хотя бы посеять зерна страха, которые со временем проросли бы и принесли ожидаемые плоды. Царь Василий понимал, что он затеял жестокое деяние, что ему, как любящему брату, не должно так поступать. Но, с другой стороны, считал он, это надо было сделать во благо будущему сестры. И где-то подспудно пробивалась мысль - во благо его собственной судьбе. Ему, наследнику императорского трона, уже сегодня следовало самолично позаботиться о том, чтобы он властвовал над империей благополучно. Он знал, что если кому-либо будет известно о низменном внушении сестре Анне, то его осудят. К тому же дважды: за то, что пренебрёг предупреждением императора пока не разглашать забот о будущем царевны, и за то, что преждевременно нарушил покой малолетней девочки.
Однако, забыв о моральной ответственности, царь Василий упорно искал сестру, которая гуляла где-то по огромному саду Влахернского дворца. Знал Василий, что в лабиринте дорожек и аллей, пролегающих среди диковинных кустарников, деревьев, купин роз, магнолий, олеандров и множества других растений, можно плутать часами в поисках кого-либо. Царь два раза обошел чудо архитектуры - Влахернский дворец, заглянули в связанный с ним галереями зал Августеон - большое круглое здание с четырьмя крытыми переходами от дворца, побывал в Юстиниановой храмине, где трапезничал императорский двор, покружил около нескольких то белых, то золотисто-голубых мраморных особняков, но все было напрасно. Анна со своей воспитательницей Гликерией словно улетучились.
Упрямый византиец продолжал поиски. Он осознавал, что, только уединившись где-либо в саду, он может сказать сестре о той опасности, которая грозит, если она позволит старшим распорядиться своей судьбой без её согласия. Иногда Василия останавливала мысль о том, что малышке не дано проявлять свою волю. Но Василий знал, что она в состоянии найти себе сильных защитников. Её ангельскую душу может взять под свою опеку Святая церковь в лице самого патриарха, и у царя Василия были все основания надеяться, что константинопольский патриарх, глава восточной церкви Михаил, возьмет под своё крепкое крыло малолетнюю царевну.
Устав от поисков, Василий добрался до глухого уголка сада, где на деревьях висело несколько клеток с райскими птицами, и присел на мраморную скамью. Он уже немного остыл от возбуждения, в каком покинул тронный зал Магнавр, и теперь решил на свободе поразмыслить над тем, что происходило на большом совете, что заставило его столь отчаянно ринуться на защиту сестры.
В ту пору Византия вот уже два года вела войну то с Русью, то с Болгарией, то против той и другой державы вместе. Сражения происходили близ городов Дорестола и Переяславца, под Адрианополем. Византийцы потерпели жестокое поражение в области Фракия. Они потеряли там сильное войско, возглавляемое патрикием-воеводой Петром. Лишь чудом удалось армии Иоанна Цимисхия остановить россов и болгар на ближних подступах к Константинополю. Византия вынуждена была запросить мира. Начались переговоры с великим князем Руси Святославом и болгарским царем Борисом[3]. В этих переговорах болгарский царь оказался более уступчив, чем великий князь Святослав. Отважному воину Святославу хотелось повторить подвиг великого князя Олега и «прибить» еще один русский щит на вратах Царьграда. Он жаждал продолжения войны. А в случае заключения мира требовал отдать в жены его сыну Владимиру отроковицу царевну Анну и не шел ни на какие уступки. Император Цимисхий очутился в трудном положении, он не мог единолично решить судьбу царевны. Его послы везли на затянувшиеся переговоры со Святославом в дар тому золото и серебро, свои лучшие мечи и щиты. Сам Цимисхий выезжал на встречу с князем Святославом на Дунай под Переяславец. Император обещал платить ему огромную дань, но ничто не могло умилостивить великого князя Святослава, жаждущего добиться своего.
