— Это ложь! — яростно вскричал я. — Елена не владеет моим сердцем! Оно принадлежит тебе, Гекамеда!
Ты не нужна мне в качестве рабыни. Я люблю тебя!
— Тогда ответь на вопрос — только честно. Предлагал ли ты три дня назад в этой самой комнате свое сердце Елене?
Я молчал.
— Отвечай! — потребовала она.
— Это было до того, как я встретил тебя, — произнес я наконец.
— И тебе хватает безрассудства спустя всего три дня просить меня стать твоей женой! Бессовестный!
Я все еще подозревал, что она играет мною, но даже если так, что я мог ей сказать? Я чувствовал, что выгляжу нелепо — весьма неприятное ощущение, — и уже открыл рот, чтобы предложить ей принять решение, когда меня прервал голос появившейся в дверях Елены:
— Ну, славный Идей, теперь ты в состоянии окончить свою фразу? — Войдя в комнату и заметив, что мое лицо побагровело от гнева, она насмешливо добавила: — Что? Ссора — так быстро?
— Если это и ссора, то в ней повинна только ты! — сердито отозвался я. — Значит, вот какова дружба Елены? Ради этого мы скрепили наш договор лемносским вином? Ты предала меня!
— Предала? Как? Где? Когда? — Лицо Елены выражало удивление и оскорбленную невинность.
— Он имеет в виду, — пояснила Гекамеда, — что ты рассказала мне о его любви к тебе.
— Конечно рассказала, — подтвердила Елена, — но ведь ты не взял с меня клятву молчать. Не вижу в этом ничего дурного. Я гордилась твоей любовью и не могла скрыть свою гордость.
— Ты издеваешься надо мной!
— Вовсе нет. Но не могу же я отрицать, что ты ухаживал за мной.
— Всего три дня назад! — вставила Гекамеда.
— Верно, — согласилась Елена.
— А только что он страстно добивался моей любви! — вскричала Гекамеда.
— Что?! — воскликнула Елена, воздев руки в знак изумления и ужаса и устремив на меня взгляд, полный упрека. — О, вероломный!
На сей раз мне хватило ума понять шутку и отозваться соответственно.
— Увы, — вздохнул я. — Разве моя вина, что ни одна женщина не может смотреть на меня, не испытывая желания?
Они не нашлись что ответить.
— Это истинная правда, Гекамеда, — продолжал я. — Елена влюблена в меня. Но что я мог поделать? Мне пришлось притвориться отвечающим на ее греховную страсть. Правда и то, что я люблю тебя…
Теперь я наслаждался этим разговором, полагая, что побил противника его же оружием. Я снова чувствовал уверенность в Гекамеде, помня, как она рисковала, помогая мне бежать из лагеря греков. Поэтому продолжал, притворяясь опечаленным:
— Да, Гекамеда, я люблю тебя и мечтал на тебе жениться, но ты отказала мне. Да будет так! Дочь Арсиноя не станет рабыней Идея. Я отказываюсь от всех прав на тебя, но ты разбила мое сердце, жестокая…
Я остановился, думая, как лучше закончить фразу.
Но она так и осталась висеть в воздухе. Я стоял лицом к двум женщинам, как вдруг за моей спиной раздался вскрик, и на лицах Елены и Гекамеды отразилось искреннее удивление.
Я повернулся. В дверях, протянув ко мне руки и с радостным блеском в глазах, стояла служанка Гортина!
Первой заговорила Елена.
— Что это значит, Гортина? — резко осведомилась она. — Почему ты входишь не постучав?
Юная греянка, нисколько не обескураженная, направилась в центр комнаты.
— Я ищу его, — ответила она, указывая на меня пальцем.
— Что? — изумленно воскликнула Елена. — Зачем тебе понадобился Идей? У тебя для него сообщение?
— Да — от меня, — отозвалась Гортина тоном отчаянной решимости. — Я прошу его в вашем присутствии выполнить свое обещание.
Я понял по глазам Елены, что ее быстрый ум начинает постигать истину.
— Знай, о царица, — продолжала Гортина, — что Идей — бесчестный человек. Он дал мне слово забрать меня из твоего дома — его глаза были полны страсти.
Но назначенный день наступил, и он отверг меня.
У Гекамеды вырвался сдавленный крик.
— Когда это было, Гортина? — спокойно спросила Елена.
— Шесть или семь дней назад. Он обещал забрать меня на пятый день, и я поверила ему. Помнишь тот вечер, когда мои крики переполошили весь дом — даже тебя и Париса? Это было, когда он отказался от своего обещания. Я вцепилась ему в волосы, но он вырвался и убежал. А теперь я хотела бы знать…
— Он добивался твоей любви? — прервала Елена.
— Страстно. Он хотел забрать меня в свой дом и сказал, что я больше не буду рабыней.
Елена посмотрела на меня:
— Право, Идей, ты не теряешь времени даром. Прямо ненасытный любовник! Есть ли правда в словах Гортины?
Я устремил взгляд на Гекамеду. Ее лицо побледнело; она смотрела на меня, презрительно скривив губы.
— Отвечай! — потребовала она, и ее голос дрогнул. — Есть ли правда в этой истории?
Не зная, что говорить, я неуверенно заявил, что если в ней и есть правда, то ее легко объяснить.
— Объяснить! — с презрением воскликнула Гекамеда.
— Скажи нам правду, Идей, а объяснения можно отложить, — вновь заговорила Елена. — Ты решил соперничать с самим богом любви?
Гортина нетерпеливо шагнула ко мне:
— А как же насчет твоего обещания?
Я заметил, как ее рука скрылась в складках одежды.
— Почему бы тебе не продолжить свои ухаживания? — иронически осведомилась Гекамеда. — Нас здесь трое, но мы можем подождать своей очереди.
