– Я виновата, – пробормотала она, – потому что не вернулась. Зачем я не открыла свой чемодан сама, прежде чем его открыли другие? Зачем заранее не раздала все свои вещи? Я хотела сама открыть свой чемодан, слышите?
– Замолчи наконец, – сказала темнота, – бомбежка все ближе! – Как волки во время отстрела, выли зенитки. И одновременно – мягкий, зловещий, неудержимый рокот падающих бомб. Эллен съежилась, присев на корточки у стены, и уткнулась лицом в колени.
Как это называлось? Надо же отличать то, что тянется вверх, от того, что падает вниз. Но они не обращали на эту разницу никакого внимания. Зерна в темном лоне земли, которые принимали себя за плоды на солнце.
Теперь бомбили еще ближе.
– Тсс! – зашипела темнота.
– Я и так молчала! – огрызнулась Эллен.
– Собственных слов – и то уже не поймешь!
– Я их никогда не понимала!
– Не отвечай, сейчас не время!
– Ох, если это время прошло, – закричала Эллен, – верните его!
– Это еще вопрос! – простонала темнота.
– Да, вопрос, – шепнула Эллен и прижала кулаки к глазам. Кругом все гудело. Гудение сомкнулось над ней, потом разомкнулось и вновь сомкнулось.
– Боже праведный! – крикнула темнота. – Проклятие, почему ты нас задержала? Пресвятые угодники, если так и дальше пойдет, провались ты ко всем чертям!
– Вы себе противоречите, – крикнула Эллен прямо в грохот, – вы все время себе противоречите! Почему вы себе противоречите?
– Они над нами! – Пистолет покатился на пол. Эллен выпрямилась, прыгнула на распотрошенные узлы, и чужая сила отшвырнула ее назад, и в голову ей полетела чужая фуражка. Потом все стихло.
– Воздушная волна, – вздохнула темнота, и немного погодя: – Слава Богу, пронесло!
– Пронесло? – возмутилась Эллен. – Они теперь над другим домом, и это вы называете «пронесло»?
– Иди сюда, малышка, – примирительно сказала темнота самым густым своим голосом.
– Они еще прилетят, – спокойно сказала Эллен, не двинувшись с места.
– Ты за них, что ли? – подозрительно спросили мужчины. Эллен не ответила. Да и что это значит: быть за кого-то?
– Иди сюда, – повторил один.
– Оставь ее, – сказал другой и начал лихорадочно искать спички, – нам надо сматываться, пока не объявили конец тревоги!
– А делить когда?
– Когда будем в безопасности.
– Когда вы будете в безопасности? – рассмеялась Эллен.
И сразу же она почувствовала, как кто-то надвинулся на нее, беззвучно и беспомощно. Она испугалась, на ощупь обогнула угол и побежала большими шагами вверх по коридору, по длинному прямому коридору.
– Стоп! – услыхала Эллен голоса мужчин близко за спиной.
Умоляюще глядел маленький двор над коридором в белесое небо. И прежде чем кто-либо успел это постичь, в воздухе возник рев, вой, дома глубоко и покорно обрушились, словно опустились на колени, дьяволы запели канон, и стены раскололись, открывая обзор.
Эллен и обоих мужчин отшвырнуло назад в коридор, прижало друг к другу; они покатились дальше и остались лежать, оглушенные. На их лица осели ужас и тонкая пыль.
Маленький двор опустошенно глядел в синее небо. По всему его пространству летали черные клочья бумаги. Большая серая фабрика рухнула на колени, и на землю сыпались балки и обломки степы. А там, где стоял склад, тот самый склад, в котором все искали укрытия, зияла непостижимо гигантская воронка.
На ветру летали разноцветные шелковые клочки, лоскутки от легких платьев, какие носят молоденькие девушки, когда проглянет солнце, из земли била ключом вода и окрашивалась в темно-красный цвет. На разбитой трубе лежала кисть руки. Камни, оторвавшись от развалин, катились в пропасть, два ведра, громыхая, обрушились через край воронки. И их громыхание было гулким, как звук фанфар.
Оба грабителя пришли в себя, но лежали неподвижно. Они скрывали друг от друга то, что они целы и невредимы, как явное бесчестие. Тихо! Нам снился дурной сон, но все-таки не будите нас. Потому что день еще намного беспощаднее.
Тут между ними шевельнулась Эллен, перевернулась и начала вертеть головой во все стороны. На мужчин навалился тихий, невнятный стон. В этом стоне слышались укор и огромная настойчивость, он словно хотел что-то сказать. Что он хотел сказать?
Оба мужчины осторожно приподнялись. Они стали откашливаться, им все причиняло боль. Изо рта у них вылетали песок и слизь, но ужас, как осколок, застрял у них в глотках. Ни один из них не отваживался подать голос. Одна Эллен дерзко стонала в тяжелой тьме. Мелкая пыль все еще падала на нее дождем.
Внезапно мужчинам остро понадобилось узнать, что хочет сказать Эллен, и это показалось им важнее всего остального. Они схватили ее за плечи и ощупали ее лицо. Один из них стал шарить в поисках платка и нашарил спички. Трясущимися руками он зажег спичку. Они лежали на раскрытых узлах, и им даже было мягко. Эллен скривила рот. Второй мужчина стал шарить в поисках спичек и нашарил носовой платок. Он поплевал на платок и равномерно размазал грязь по ее лицу.
– Перестань, бабушка, – недовольно сказала Эллен.
– Что она говорит?
– Говорит: «Перестань, бабушка!»
– Что она имеет в виду?
– У меня уши заложены, проклятый песок!
– Просыпайся, детка!
