– Вы не так истолковали мои слова, Ранд, – произнесла Селин. – Теперь вам нельзя возвращаться. Вы связаны обязательством, приспешники Тьмы не уберутся восвояси, раз вы отобрали у них Рог. Совсем наоборот. Если вам неизвестен какой-нибудь способ убить их всех, отныне они станут гнаться за вами, как до того за ними гнались вы.
– Нет! – Лойала и Хурина удивила горячность Ранда. Он смягчил тон. – Я не знаю никакого способа всех их убить. По мне все равно, пусть живут хоть вечно.
Селин покачала головой, и по ее длинным волосам побежали волны.
– Значит, возвращаться вам нельзя, только идти вперед. До стен Кайриэна вы доберетесь скорее, чем возвратитесь в Шайнар. Неужели мысль о еще нескольких днях в моем обществе вам кажется настолько тягостной?
Ранд уставился на ларец. Общество Селин было вовсе не в тягость, но рядом с нею он не мог удержаться и не думать о всяких вещах, думать о которых не следовало бы. Однако попытка отправиться обратно на север чревата риском нарваться на Фейна и его компанию. В этом Селин права. Фейн от своего не отступится. Ингтар тоже порученного на полдороге не бросит. Если Ингтар пойдет на юг, а Ранд не видел причин, из-за чего тому сворачивать со своего пути, то рано или поздно шайнарец появится в Кайриэне.
– Кайриэн, – согласился Ранд. – Вы мне покажете, где живете, Селин. Я никогда не был в Кайриэне. – Он потянулся, собираясь закрыть ларец.
– Вы еще что-то захватили у приспешников Тьмы? – спросила Селин. – Вы раньше говорили о кинжале.
«Как я мог забыть?» Ранд оставил ларец в покое и вытащил из-за пояса кинжал. Обнаженный клинок был изогнут, как козлиный рог, а крестовины представляли собой золотых змеев. В лунном сиянии вставленный в рукоять рубин размером с ноготь большого пальца мерцал, словно злобный глаз. С виду и на ощупь этот кинжал – причудливо украшенный и, как знал Ранд, таящий в себе порчу – ничем не отличался от какого-нибудь ножа.
– Осторожнее, – заметила Селин. – Не порежьтесь.
Ранд внутренне содрогнулся. Если просто носить его при себе опасно, то лучше не знать, чем грозит малейшая царапина.
– Это из Шадар Логота, – объяснил Ранд спутникам. – Он извратит любого, кто долго носит его, заразит его скверной до самых костей – так, как заражен сам Шадар Логот. Без Исцеления Айз Седай эта порча в конце концов убивает.
– Так вот чем страдает Мэт, – тихо произнес Лойал. – Никогда не предполагал такого.
Хурин долго смотрел на кинжал в руке Ранда, потом отер ладони о полы куртки. Счастливым нюхач не выглядел.
– Никто из нас не должен брать его в руки, только если очень нужно, – продолжил Ранд. – Я что-нибудь придумаю, как его нести…
– Это опасно. – Селин хмуро смотрела на клинок, будто змеи на нем были настоящими и смертельно ядовитыми. – Выбросьте его. Оставьте тут или заройте, если желаете оградить его от иных рук, но избавьтесь от него.
– Он нужен Мэту, – твердо заявил Ранд.
– Он слишком опасен. Вы сами так сказали.
– Он нужен Мэту. Ам… Айз Седай сказали: если его не используют для исцеления Мэта, то он умрет.
«У них по-прежнему есть к нему нить, но этот клинок обрежет ее. Пока я не избавлюсь от кинжала и от Рога, у них и ко мне есть нить, но я не буду танцевать по их желанию, как бы они ни дергали за нее!»
Ранд положил кинжал в ларец, внутрь витка Рога – там как раз было для него место, – и опустил крышку. Она закрылась с резким сухим щелчком.
– Ларец защитит нас от него. – Он надеялся на это. Лан говорил: когда ты ни в чем не уверен, уверенным должен быть голос.
– Ларец наверняка нас защитит, – сказала Селин напряженным голосом. – А теперь я собираюсь доспать, что не успела.
Ранд покачал головой:
– Мы чересчур близко. Похоже, иногда Фейну как-то удается отыскивать меня.
– Если боитесь, прибегните к единению, – предложила Селин.
– К утру я хочу оказаться как можно дальше от этих друзей Темного. Я оседлаю вашу кобылу.
– Упрямый! – В голосе слышался нескрываемый гнев, и, когда он посмотрел на Селин, губы кривились в улыбке, которой и в помине не было в темных глазах. – Упрямый мужчина – лучший, однажды…
Она сразу замолчала, и это-то обеспокоило Ранда. Видимо, женщины часто оставляют что-то недосказанным, а из своего небогатого опыта он знал, что именно недоговоренность – источник всех хлопот. Селин молча наблюдала за тем, как он забросил седло на спину белой кобылы и нагнулся затянуть подпруги.
– Сгоните их всех сюда! – прорычал Фейн.
Козломордый троллок попятился прочь от него. Костер, разгоревшийся от подкинутых в огонь дров, разбрасывал по верхушке холма колеблющиеся тени. У яркого пламени теснились люди, они боялись оказаться в темноте наедине с троллоками. – Соберите их, всех, кто еще жив, а если они вздумают убежать, дайте им знать – они получат тогда то, что один уже получил.
Фейн ткнул пальцем в троллока, который принес ему известие, что ал’Тор не найден. Тот по-прежнему грыз землю, испачканную его собственной кровью, а дергающиеся копыта проскребали канавки.
– Иди, – прошипел Фейн, и козломордый троллок опрометью убежал в ночь.
