Том отшагнул, позволив ему отвалиться от двери, и постоял недолго, потом устало нагнулся и выдернул свои клинки. Дверь с шумом распахнулась, и менестрель, оскалившись, развернулся.
Зера отпрянула от него, прижав руку к горлу и глядя на Тома.
– Эта глупая Элла только сейчас мне сказала, – запинаясь, промолвила она, – что двое людей Бартанеса спрашивали о тебе прошлым вечером, а из того, что я услышала этим утром… Мне-то казалось, ты вроде говорил, будто больше не играешь в Игру?
– Они нашли меня, – обессиленно сказал он.
Зера отвела взгляд от его лица и увидела тела двух мужчин. Торопливо она переступила порог и захлопнула за собой дверь.
– Вот это худо, Том. Тебе нужно уходить из Кайриэна. – Ее взор упал на кровать, и дыхание у нее оборвалось. – О нет! Нет! О Том, бедный ты мой!
– Пока я не могу уйти, Зера. – Том помедлил, потом нежно набросил одеяло на Дену, прикрыв ей лицо. – Сначала мне нужно убить одного человека.
Хозяйка гостиницы вздрогнула и оторвала взгляд от кровати. В голосе отчетливо слышалось придыхание:
– Если ты имеешь в виду Бартанеса, то ты опоздал. Об этом уже всяк судачит. Он мертв. Этим утром слуги нашли его в опочивальне разорванным на части. Узнать его они сумели только по голове, насаженной на крюк над камином. – Она положила ладонь Тому на руку. – Том, тебе не скрыть того, что прошлым вечером ты был там, не скрыть этого от тех, кто захочет узнать. Прибавь к сему этих двоих, и в Кайриэне не найдется и одного, кто поверит, что ты тут ни при чем.
В последних словах Зеры проскользнула легкая вопросительная нотка, будто она тоже сомневалась.
– Наверное, это не важно, – вяло заметил Том. Он не мог отвести взора от укрытой одеялом фигурки на кровати. – Скорей всего, я вернусь обратно в Андор. В Кэймлин.
Зера сжала его плечо, развернула прочь от кровати.
– Вы, мужики, – вздохнула она, – вечно думаете либо сердцем, либо мускулами, и никогда – головой. Для тебя Кэймлин ничем не лучше Кайриэна. Там или тут ты либо мертвец, либо в тюрьме. По-твоему, она хотела бы такого? Если хочешь уважить ее память, оставайся живым.
– Ты позаботишься о… – Выговорить он не сумел. «Стареешь, – подумал Том. – Чувствительным становишься». Он вытащил из кармана тяжелый кошель, сунул Зере в руку и сжал ее ладони. – Этого должно хватить на… на все. И пригодится, когда начнут обо мне расспрашивать.
– Я все сделаю, – мягко ответила ему Зера. – Тебе нужно идти, Том. Не медли.
Он нехотя кивнул и медленно начал укладывать в пару седельных сумок свои нехитрые пожитки. Пока менестрель занимался сборами, Зера впервые поближе разглядела толстяка, часть тела которого лежала в шкафу, и громко вздохнула. Том вопросительно взглянул на нее; сколько он знал Зеру, при виде крови она никогда не падала в обморок.
– Том, это не люди Бартанеса. По крайней мере, не этот. – Она кивком указала на толстяка. – Ни для кого в Кайриэне не тайна, что вот он работает на Дом Райатин. На Галдриана.
– Галдриан, – отстраненно вымолвил Том. «Во что же втянул меня проклятый пастух? Во что втянули нас обоих Айз Седай? Но значит, ее убили люди Галдриана».
Должно быть, что-то из его мыслей отразилось и на лице Тома. Зера резко сказала:
– Дене нужно, чтобы ты был жив, дурень ты этакий! Вздумаешь убить короля – и ты мертвец, прежде чем окажешься от него в сотне шагов, если повезет добраться так близко!
От городских стен накатил рев, будто орала половина Кайриэна. Сдвинув брови, Том всмотрелся в окошко. За кромкой серых стен, высящихся над крышами Слободы, в небо поднимался толстый столб дыма. Далеко за стенами. Рядом с первой черной колонной несколько серых жгутов быстро вырастали в другую, и чуть подальше появилось еще больше дымовых завитков. Прикинув расстояние, Том глубоко вздохнул:
– Пожалуй, тебе самой тоже лучше подумать о том, чтобы уйти. Похоже, кто-то поджигает амбары с зерном.
– Я пережила в этом городе не один бунт. Давай, Том, пора уходить.
Бросив последний взгляд на укрытое тело Дены, менестрель подхватил вещи, но, когда он сделал шаг к дверям, вновь заговорила Зера:
– В твоих глазах, Том Меррилин, опасный огонек. Представь себе, здесь сидит Дена, живая и невредимая. Подумай, что бы она сказала. Отпустила бы она тебя, чтобы ты дал себя убить без всякого толку?
– Я – всего-навсего старый менестрель, – отозвался он от двери. «И Ранд ал’Тор – всего-навсего пастух, но мы оба делаем то, что должны». – Для кого бы я мог быть опасен?
Том затворил дверь, которая скрыла женщину, скрыла Дену, и на лице его появилась безрадостная усмешка, больше похожая на волчий оскал. Нога болела, но он не чувствовал боли, полный решимости, торопливо спускаясь по лестнице и выходя из гостиницы.
