Великая охота полностью

– Это рискованно, Морейн. Рискованно. Но мой отец говаривал: «Девочка, не ухватишь случай за хвост, никогда и медяка не выиграешь». Нам нужно выработать план. Садись, с этим быстро не управишься. Я пошлю за вином и сыром.

Морейн покачала головой:

– Мы и без того просидели, запершись, слишком долго. Если кто-то пытался подслушать и обнаружил выставленное тобой охранение, то он уже теряется в догадках. Это не стоит риска. Мы можем устроить еще одну встречу, завтра. – «Кроме того, моя самая дорогая подруга, я не могу сказать тебе всего, и я не могу рисковать, позволив тебе узнать, что я утаиваю что-то».

– Наверное, ты права. Но с утра – за дело. Мне многое нужно узнать.

– Утром, – согласилась Морейн; Амерлин встала, и женщины вновь крепко обнялись. – Утром я расскажу все, что тебе нужно знать.

Лиане окинула вышедшую в переднюю Морейн острым взглядом, затем рванулась в покои Амерлин. Морейн постаралась напустить на себя вид, будто ее наказали, будто только что ее настигла одна из выволочек Амерлин, – большинство женщин, какой бы сильной волей ни обладали, возвращались от Амерлин со слабостью в коленях и с большими глазами, – но подобная маска была чужда Морейн. Она скорей выглядела разгневанной, что куда лучше послужило для создания нужного эффекта. Она едва различала в передней комнате других женщин; ей показалось, что, с тех пор как она переступила порог Амерлин, одни ушли, а другие появились, но Морейн и не взглянула на них. Час был поздний, а до утра предстояло многое сделать. Многое – до того, как вновь нужно будет беседовать с Амерлин.

Ускорив шаг, Морейн двинулась по коридору вглубь крепости.

Колонна, под звон сбруи вытянувшаяся в тарабонской ночи под серпом прибывающей луны, произвела бы неизгладимое впечатление, если бы кто-то увидел ее. Полные две тысячи Детей Света, все верхом, в белых табарах и плащах, доспехи блестят, обоз – фургоны, походные кухни, конюхи с вереницами сменных лошадей. В этой бедной лесами местности были деревни, но отряд держался в стороне от дорог и избегал даже фермерских хозяйств. Они должны встретиться – с кем-то – у крохотной деревушки на северной границе Тарабона, на краю равнины Алмот.

Джефрам Борнхальд, скачущий во главе своих людей, гадал о том, в чем же тут дело. Он слишком хорошо помнил разговор в Амадоре с Пейдроном Найолом, лордом капитан-командором Детей Света, но понял из него чрезвычайно мало.

– Мы одни, Джефрам, – сказал беловолосый человек. Голос его от возраста был тонким и пронзительным. – Я помню, как ты принимал присягу… да, теперь, наверное, тридцать шесть лет назад.

Борнхальд выпрямился:

– Милорд капитан-командор, могу ли я спросить, почему меня отозвали из Кэймлина, причем с такой поспешностью? Еще один удар – и Моргейз бы пала. В Андоре есть Дома, которые относятся к Тар Валону так же, как мы, и они готовы заявить права на трон. Я оставил Эамона Валду за старшего, но он, по-видимому, счел за лучшее сопровождать дочь-наследницу до Тар Валона. Я не удивлюсь, если узнаю, что он похитил девушку или же атаковал Тар Валон.

И Дэйн, сын Борнхальда, прибыл как раз перед вызовом. Дэйн преисполнен усердия. Иногда даже чересчур много рвения. Настолько, чтобы слепо соглашаться со всем, что предлагает Валда.

– Валда идет в Свете, Джефрам. Но ты – лучший боевой командир среди Детей. Ты соберешь полный легион – лучших, кого сможешь найти, и поведешь их в Тарабон, избегая любых глаз, имеющих язык, чтобы после говорить. Если такой язык и найдется, он должен будет замолчать навеки о том, что увидели глаза.

Борнхальд замялся. Пятьдесят Чад Света, пускай даже сотня, могли без всяких вопросов вступить в любую страну, – по крайней мере, впрямую о причинах никто расспрашивать не стал бы, но целый легион…