Великая Охота (др. изд.) полностью

— Когда Лютейр Пейндраг Мондвин, сын Ястребиного Крыла, впервые столкнулся с Воинством Ночи, то обнаружил среди них многих, кто называл себя Айз Седай. Они сражались промеж себя за власть и использовали Единую Силу на поле брани. Одна такая, женщина по имени Деайн, решила, что для нее лучше служить Императору — тогда, конечно, он еще не был Императором, поскольку у него в войске не было Айз Седай, — и явилась к нему с изготовленным ею устройством, первым ай'дам,пристегнутым на шее у одной из своих сестер. Хотя эта женщина и не желала служить Лютейру, ай'дамзаставил ее служить. Деайн изготовила новые ай'дам,были найдены первые сул'дам,и взятые в плен женщины, что называли себя Айз Седай, открыли, что на самом-то деле они — всего-навсего марат'дамани,Те, Кто Должны Быть Обузданы. Говорят, когда саму Деайн посадили на привязь, ее вопли сотрясли Полуночные Башни, но, разумеется, она тоже была марат'дамани,а марат'даманинельзя разрешать свободно разгуливать. Может статься, ты окажешься одной из тех, кто обладает способностями к созданию ай'дам.Если так, то, можешь быть уверена, ты будешь всячески обласкана.

Эгвейн с тоской взирала на местность, по которой ехал отряд. Вокруг появились невысокие холмы, а куцые перелески выродились в разбросанные там и сям заросли, но она была убеждена, что сумела бы спрятаться среди них.

— И мне остается надеяться, что когда-то меня обласкают, как любимую собачку? — с горечью сказала она. — Провести жизнь на цепи, прикованной к мужчинам и женщинам, которые считают меня кем-то вроде животного?

— Никаких мужчин, — усмехнулась Ринна. — Все сул'дам— женщины. Если этот браслет наденет мужчина, то в большинстве случаев это все равно что повесить ай'дамна крючок в стене.

— А иногда, — резко вмешалась голубоглазая сул'дам,— ты и он оба умираете с дикими воплями. — У женщины были резкие черты лица и напряженный тонкогубый рот, и Эгвейн поняла, что гнев, видимо, постоянное выражение этого лица. — Время от времени Императрица забавляется с лордами, сковывая их с дамани.Тогда-то взмокшие от пота лорды развлекают весь Двор Девяти Лун. Пока все не закончится, лорд никогда не знает, останется ли он жить или умрет, как того не знает и дамани.— Ее смех был злобным.

— Лишь Императрица может позволить себе так расточительно обращаться с дамани,Алвин, — отрезала Ринна, — и я не собираюсь тренировать эту даманидля того, чтобы после попусту выкинуть.

— Пока что я вообще не заметила никакого обучения, Ринна. Одну лишь болтовню, будто ты и эта даманиподружки с детства.

— Да, вероятно, пора взглянуть, на что ты способна, — промолвила Ринна, рассматривая Эгвейн. — У тебя хватит контроля, чтобы направлять на таком расстоянии? — Она указала на высокий дуб, одиноко стоящий на вершине холма.

Эгвейн сосредоточилась на дереве, стоящем где-то в полумиле от колонны солдат и паланкина Сюрот. Она никогда не пыталась воздействовать на что-то далее чем на расстоянии вытянутой руки, но подумала, что может получиться.

— Не знаю, — сказала она.

— Попробуй, — велела ей Ринна. — Почувствуй дерево. Почувствуй соки дерева. Я хочу, чтобы оно у тебя стало не просто горячим, а таким горячим, чтобы каждая капля сока в каждой веточке в один миг испарилась. Давай.

Эгвейн потрясло, когда она ощутила порыв сделать то, что приказала Ринна. Два дня она не направляла, даже не касалась саидар;от желания наполнить себя Единой Силой она затрепетала.

— Я... — мгновение, один удар сердца, она хотела сказать «не буду»; рубцы, которых не было, все еще горели и не позволяли быть такой глупой, и вместо этого Эгвейн докончила: — не могу. Оно очень далеко, и я раньше ничего такого не делала.

Одна из сул'дамсипло рассмеялась, а Алвин заявила:

— Она даже и не пыталась.

Ринна почти грустно покачала головой.

— Когда пробудешь сул'дамдостаточно долго, — сказала она Эгвейн, — сумеешь многое сказать о даманидаже и без браслета, но с браслетом всегда ясно, пыталась ли направлять дамани.Ты никогда не должна мне врать, и никому из сул'дам,даже самую малость.

Внезапно вернулись незримые плети, нещадно хлеща повсюду. Завопив от боли, девушка попыталась ударить Ринну, но сул'дамкак бы мимоходом отбила ее кулак, и Эгвейн почудилось, будто ей по руке врезали палкой. Она ударила пятками по ребрам Белы, но сул'дамкрепко ухватилась за привязь, и рывок едва не сдернул девушку с седла. В отчаянии она потянулась к саидар,предполагая причинить Ринне такую боль, чтобы та прекратила пытку, такую же боль, какую испытывала она сама. Сул'дамс кривой ухмылкой качнула головой; Эгвейн взвыла, когда ее будто ошпарили. Только когда она полностью оторвалась от саидар,боль стала стихать, но невидимые удары продолжали сыпаться на нее, не ослабевая ничуть. Девушка попыталась крикнуть, что попробует, если Ринна перестанет, но она могла лишь стонать и корчиться.