— Думаешь, в этом есть смысл?
— Надо попытаться. Завтра же. Я хочу говорить с ними как можно скорее. Евсевий может свалить к своим любимым Птолемеям, если почувствует неладное.
— Конечно, я передам Фёдору Васильевичу твою просьбу, — согласился Андрей.
Сойдясь на таком варианте, мы с Андреем отправились в соседнюю комнату. Слуга принёс нам чай с пахлавой и другими восточными сладостями, и следующий час мы рассуждали по поводу того, к чему приведут текущие события.
— Нет, другие кланы в конфликт не вступят, — уверял Андрей. — Они не дураки, им не за что воевать. Басилевс их не станет созывать. Он попытается решить проблему собственными силами, не привлекая никого со стороны.
— А как же Комнины? Они точат на нас зуб. Что если они решат воспользоваться случаем?
— Да многие точат зуб друг на друга, — махнул рукой Андрей. — Тут видишь ли какое дело. Пока басилевс держит ситуацию под контролем, никто и пискнуть не посмеет. В конце концов, ГСЭБ тоже работает.
— Да, работает, — согласился я. — Гришку они сцапали.
— Конечно, они всё раньше нас знали. Нам же никто докладывать не будет. Кто мы? Слишком мелкие пешки в этой игре.
— Весь вопрос в том, достаточно ли они делают? В конце концов, ГСЭБ отдала на откуп двум мстителям всё, что происходит на окраине. Сами вмешиваться не стали. У них, похоже, не хватает сил. А кто знаем, может быть, предатели и в правительстве сидят? Не зря ведь по всем государственным каналам этих Птолемеев выгораживают как только могут. Когда у них язык-то устанет подлизывать этой сволочи? Надеюсь, завтра Птолемеев просто разбомбят к пёсьей матери. Я бы так и сделал.
— Да я бы тоже, — вздохнул Андрей. — Но это у нас, военных, всё просто, а там...
— А там политика. Знаю. Мать её за ногу.
— Конечно. Басилевс ведь не может начать истреблять один из кланов, даже если тот решил заняться самоуправством. Как остальные на это посмотрят? Осторожность нужна. В таком важном деле всегда нужна осторожность.
— Политики слишком сильно трясутся за собственные кресла. Вот и вся проблема. Пригрелись на своих тёплых местах, а теперь дрожат, как бы чего не вышло. А враг в это время действует.
— Станешь предводителем рода, тоже поймёшь, что не всё так просто, — улыбнулся Андрей.
— Как знать. Посмотрим...
Шестой день ознаменовался столкновением между агемой басилевса и дружной Птолемеев. Не дождавшись прекращения огня, верховное командование послало войско на деблокаду кантона и акрополя Мономахов, но тут же получило удар с воздуха. Им навстречу выдвинулась птолемеевская фаланга, завязались уличные бои.
В то же время Северовы и ещё несколько родов из нашего акрополя всё-таки собрали достаточно сил и ударили в тыл птолемеевской армии. О результатах пока ничего не сообщалось, зато все говорили, будто Мономахи оставили свой главный кантон, который сравняла с землёй артиллерия противника, а тот уже зашёл в мономаховский акрополь и теперь захватывает его квартал за кварталом. По слухам даже Священная фаланга — спецподразделение Птолемеев — принимала активное участие в наступательных действиях.
Впрочем, всё это были лишь слухи, которыми делились представители аристокартических родов после недельной службы жертвоприношения, на которую мы с мачехой, Инессой и братом тоже, разумеется, поехали. Разговоры только и велись что о боевых действиях. В целом князья были разочарованы. Все ожидали, что басилевс как ударит всей мощью по восставшему клану, так тот сразу хвост и подожмёт. А оно вон как получилось. Поговаривали, что агема даже не перешла Алексеевский канал — один из крупнейших каналов города, который отделял государственные кварталы от владений Мономахов.
Но с другой стороны, осторожность басилевса тоже была понятна: город-то общий, и ровнять его с землёй бомбами и артиллерией — занятие нецелесообразное. К тому же пока оставалась надежда, что удастся призвать враждующие филы к миру малыми силами и авторитетом верховного правителя. Вот только с последним я был не согласен. Когда я увидел, сколько оружия Птолемеи собрали на одном из своих складов, понял, что готовились они к данному мероприятию не один и не два года, а значит, они всё продумали и предусмотрели.
А поскольку война не собиралась заканчиваться, я завтра же намеревался вступить либо в ряды отряда эфебов, либо в собственную дружину. После моего разговора с Фёдором Васильевичем, Ирина дала, наконец, добро, написала нужную бумагу, поставила подпись и печать. Мачеха по-прежнему не понимала, зачем мне понадобилось идти воевать, но больше не возражала против этого.
Сегодняшним же вечером меня пригласили на собрание герусии. Андрей передал Фёдору Васильевичу плёнку, и тот посчитал, что со мной действительно стоит поговорить.
На улице стемнело, когда я выехал из дома. Шёл дождь, барабаня по стёклам и матерчатому верху кабриолета мелкими каплями. До особняка Фёдора Васильевича было недалеко — да тут всё находилось относительно рядом.
