Не успел Феофил разгрузиться и установить пулемёт на подоконнике, как среди кустов прилегающей к многоэтажке территории показался силуэт бронеавтомобиля, который спокойно проезжал между двумя домами, занятыми нашими дружинниками.
Мощный хлопок — на склоне сверкнул яркая вспышка. Мимо, петляя, пролетела огненная точка и взорвалась во дворах. Это был ПТУР. Не знаю, в кого целились, но попали, кажется, в дерево.
Броневик же продолжал гнать через ночной двор. Фары выключены, мотор ревёт, скорость на пределе.
Я схватил «Шило». Времени прицеливаться не было. Поймал на мушку чёрное пятно. Труба выплюнула ракету, та взорвалась в кустах, а броневик продолжал ехать. Следом грохнул второй взрыв. Вспышка. Охваченная пламенем, машина остановилась.
А за ней уже мчал «Гектор» с пулемётом на крыше, который, не прекращая стрелял куда-то вперёд. В нашу сторону тоже полетели жирные трассеры — кто-то бил из малокалиберной пушки, но кто именно, в ночи было не разглядеть. По стене дома несколько раз что-то ударило, со звоном разбилось стекло шкафа. Запахло строительной пылью.
Феофил работал по кустам внизу. Длинные пулемётные очереди прошивали ночную тьму, в которой двигались чёрные, едва заметные тени. В ответ сверкали редкие дульные вспышки. За сплошным грохотом пальбы раздавались чьи-то крики. Ночь освещали яркие огненные всполохи.
Наконец кто-то догадался запустить осветительные ракеты — теперь стало лучше видно, что происходит вокруг, хотя тени от домов своей жирной чернотой по-прежнему скрывали часть дворов. Ракеты взмывали вверх одна за другой, делая ночь светлее.
Бой становился жарче. Стреляли везде и из всего, чего только можно.
Вражеский «Гектор» обрулил подбитую «Пантеру», пересёк газон и врезался в припаркованные машины. Из «Гектора» высыпали бойцы и побежали кто куда.
Через дворы ломились десятки военных. Группами по два-три человека, а кто и поодиночке, они бежали мимо нас. Кто-то стрелял по окнам, кто-то даже этого не делал. А наш отряд и дружинники из дома напротив лупили по ним перекрёстным огнём, как по мишенями в тире. Некоторые падали и замирали, другие добегали до каких-нибудь кустов, деревьев или клумбы и прятались. Раненых и убитых становилось всё больше и больше. Кто-то кричал, чтобы не стреляли, но на эти просьбы никто не обращал внимания. Все были сконцентрированы только на одном — не дать противнику выйти из окружения.
В перекрестье четырёхкратного прицела моего «Грома» попался ещё один «Гектор». Он пытался проехать между двум «свечками» на склоне и, как и предыдущие машины, угодил под перекрёстный огонь. Рядом с ним взорвалось два снаряда, но «Гектор» мчал вперёд. Я прицелился и стал бить по окнам и людям, что сидели внутри. Пулемётная турель развернулась в мою сторону, и я перенёс огонь на бойца в ней. Пулемёт так и не заработал, но сама машина скрылась за домами.
Откуда ни возьмись выскочил здоровый шестиколёсный броневик с длинноствольной пушкой. Он зачем-то поехал в сторону нашего дома. Я подпустил его поближе и выстрелил из «Шила». Броневик остановил, задымил. Мехвод вылез из люка и побежал куда глаза глядят. Через секунд пять раздался мощный взрыв, люки на башне выбило, и над машиной поднялся столб огня.
А осветительные ракеты летели и летели в небо, разгоняя ночную тьму — единственную маскировку группировки, решившей выбраться из окружения.
Стрельба стала затихать, как вдруг мимо нас с рёвом промчала ещё одна «Пантера» и скрылась из вида. В неё даже никто не успел из гранатомёта пальнуть.
— Не стреляйте! — донеслось из-за ближайших кустов. — Мы без оружия.
Я заметил группу вояк, залёгших между кустами и припаркованными машинами. Похоже, они решили, что лучше сдаться, нежели ломиться вперёд под перекрёстным огнём. Они встали в полный рост, подняли руки. Их оказалось более десяти человек.
— Череп, — раздался голос Шмеля в наушнике. — Возьми своих, проверь, что там.
Феофил остался, прикрывать нас, трое парней вместе со мной отправились к пленным. Где-то со стороны главной улицы по-прежнему громыхало — наверное, там противник всё ещё пытался прорваться, но здесь уже не стреляли.
— Кто такие? — спросил я, держа на мушке вражеский отряд.
Я включил фонарь, которые крепился на лямке разгрузочного ремня. Бойцы стали щуриться. Мне же бросилось в глаза то, что ни у кого не было нашивок с гербами.
— Мы сдаёмся, — заговорил крупный малый с небритой физиономией, держа руки поднятыми. На плече его я заметил широкую полоску сотника, каска была пробита. — Мы безоружны, не стреляйте.
— Кто такие? Какое подразделение? — повторил я.
— Пятнадцатый таксис дружины клана, — сказал сотник.
— Птолемеи?
— Да.
— Следуем перед нами, руки не опускать.
Я насчитал одиннадцать человек. Из-за кустов неподалёку вылезли ещё группа четыре дружинника. Двое поднялись с земли и тоже стали сдаваться. Я всем приказал идти к дому.
Во дворе остались убитые и раненые. Кто-то ещё шевелились, даже помощи просили, но нас было слишком мало, мы не могли помогать раненым. Им предстояло ждать утра, пока не прибудут медики.
