— Под моим началом парень один служил. Этайр из нашего рода. Он такие вещи вытворял. Человек мог допрыгать по крышам до вражеского танка и почти в упор стрельнуть из гранатомёта, а его самого при этом фиг заметишь. Представь, если хотя бы треть дружины будет владеть прыжковой техникой. Да путь хоть десять человек. И в бою полезно, и в охоте. Так что, Ирин, смотри наперёд. Занятие, я считаю, перспективное. Уверен, молодёжь увлечётся подобным, а мы получим славу первопроходцев. Пройдёт лет десять-пятнадцать, и на фибральную акробатику будут смотреть совсем иначе. В общем так, — сказал я, не дожидаясь возражений. — Тебе предстоит оформить все документы. С остальным я разберусь сам. Найду специалистов, преподавателей, управляющего. Поиск подходящего участка, проект — всё на мне. На тебе бумаги.
— Раз уж ты решил, пусть так, — проговорила Ирина. — Только потом не жалуйся, если дело прогорит. Даже не представляю, что Фёдор Васильевич и другие геронты скажут.
— Да пусть что хотят говорят. Деньги-то мои. Ладно, давай объясню, что вообще будет из себя представлять школа. С юридическим аспектом ты знакома лучше меня, но тебе надо знать замысел хотя бы в общих чертах.
К моей задумке Ирина ожидаемо отнеслась скептически, но мешать мне не стала. Наоборот, когда я объяснил детали, она как будто даже заинтересовалась или по крайней мере сделала вид.
Мне же предстояло много работы, и часть её я хотел сделать до начала следующего учебного полугодия.
Выведав телефон Лёхи, я позвонил и пригласил своего бывшего сослуживца в гости. О моём намерении открыть школу он знал уже давно — мы не раз говорили об этом во время отдыха в перерывах между боевыми действиями, но то, что я собираюсь сделать это уже сейчас, вызвало у парня удивление.
Алексей явился в пятницу вечером, и мы с ним поужинали в переговорной отдельно от всех. Мне показалось, парень ведёт себя несколько зажато. Наверное, на него давил мой авторитет предводителя рода. Местные к подобным вещам относились крайне щепетильно.
У Лёхи до сих пор были проблемы с рукой, в которую угодила пуля. Последний месяц он посещал эскулапа. Пока пальцы двигались плохо, но Алексей уже возобновил тренировки, пусть и не в полную силу, и надеялся, что через два-три месяца от ранения останутся лишь небольшой шрам и воспоминания.
А вот к работе он уже вернулся. Это произошло сразу после выписки из госпиталя. Алексей служил помощником кадрового директора в этерии, занимающейся водным туризмом и арендной катеров и находящейся под частичным управлением гранд этерии рода. Устроили его туда, понятное дело, родители, а точнее отец, который и возглавлял фирму.
Пока мы ели и пили чай, я расспрашивал Алексея о жизни, а как поели, завёл разговор о деле и предложил заняться преподаванием в моей будущей школе.
— Думаешь, я смогу? — спросил Алексей. — Я умею не так уж и много. И я никогда никого не учил, если только новичкам пару раз показывал азы.
— Считаю, что ты знаешь и умеешь достаточно, чтобы тренировать группы начального уровня. А развиваться в данной области тебе никто не мешает.
— А как же моя основная работа?
— Тебе там нравится?
— Да как сказать… — Алексей замялся. — Я бы не сказал, но…
— Какое у тебя жалование? — перебил я.
— Оклад сто сорок драхм, но обычно выходит чуть больше.
— Первое время буду платить столько же. Если дело пойдёт в гору, жалование тоже увеличится.
— А как же отец? Боюсь, он будет против, — растерянно проговорил Лёха.
Я улыбнулся: парню уже двадцать с лишним лет, а он думает о том, что родители скажут. Даже не верилось, что пару месяцев назад он проявлял чудеса героизма на поле боя. Сейчас Лёха походил на неуверенного подростка, запуганного строгим папашей. Но я хорошо знал местные порядки, чтобы понимать, почему так происходит. В княжеских семьях воля отца считалась чуть ли не законом, особенно для побочных отпрысков. Без дохволения родителей или предводителя рода этайр и шагу ступить не смел и мог рассчитывать на какую-то самостоятельность, только достигнув определённого положения в родовой или клановой структуре.
— Сам-то ты чем хочешь заниматься? — спросил я прямо. — Только честно.
— Конечно, акробатикой интереснее. Просто это дело такое…
— Какое?
— Нестабильное. Разве же это профессия? Понимаешь… перспектив нет.
— Да ё-маё! Какие перспективы-то? Ну будет зарабатывать в своей этерии триста драхм — это край. Тут тоже, возможно, выйдешь на такой же уровень, когда раскрутимся. В конце концов, если не получится или не понравится, вернёшься к себе. Я позвоню твоим родителям, скажу, что ты мне нужен на другой должности. Поэтому последнее слово за тобой.
— Попробовать-то можно, — неуверенно согласился Алексей. — Если проблем не возникнет… В любом случае, как скажешь. Ты же главнее моего отца.
— Вот именно.
Таким образом с Алексеем я договорился. Следующим пунктом моего плана было уболтать Настю.
После убийства Амвросия Птолемея я часто ей звонил, и мы подолгу разговаривали, но потом это стало происходить всё реже и реже. Последний раз я звонил Насте, чтобы поздравить с Новым годом.
