Место оригинальностью не отличалось — подвальчик одного из домов Потемкинской улицы, вывеска которого гласила, что здесь помещается пивной бар. Напротив зеленела листва Таврического сада, неспешно прогуливались мамы с колясочками, и эта мирная картина так контрастировала с тем, что должно было через минуту произойти в подвальчике. Данилевский хорошо понимал это. Он, как мог, подготовился к встрече, просидев две ночи напролет за компьютером. Хакерство — не очень почитаемое занятие, но в исключительных ситуациях, считал Данилевский, вполне допустимое.
Подготовленная им работа была всего лишь половиной дела, и он это прекрасно понимал. Дальше — повести себя правильно. Не сломаться. Не усомниться. Не поддаться давлению. Утихомирить. Уговорить. Убедить.
С непривычки после яркого уличного света в подвальчике показалось слишком темно. В нос ударил тяжелый запах табака. Осмотревшись, Данилевский заметил, что помещение «пивнушки» весьма обширное, со множеством грубых деревянных столов и таких же скамеек. Интерьер не отличался ни уютом, ни оригинальностью. Посетителей почти не было, только несколько человек (кажется, трое) сидели в углу.
— Они, — прошептал Лосев.
— Пошли, — тихо сказал Данилевский. — Не дергайся и не дрейфь, а то все испортишь. А лучше вообще не встревай в разговор.
— Ладно, понял, — нехотя буркнул тот.
Когда они подошли к занятому столику, все трое подняли головы.
— Ну? — произнес один.
— Знакомьтесь: мой друг Данилевский, — представил Лосев.
Не говоря ни слова и не дожидаясь приглашения, Данилевский уселся за стол и, указав жестом Лосеву сделать то же, позвал официантку. Троица с интересом продолжала наблюдать. Им не был понятен этот незнакомец, а Лосев не спешил и, похоже, даже не собирался объяснять его роль. Создавалось впечатление, будто он даже побаивается своего «друга».
— У меня времени мало, — строго заявил Данилевский. — Я вас слушаю.
Расчет был правильный: наглость приняли за силу, и пригласившие, немного удивившись, покорно вступили в диалог. Он услышал историю про кредит, которую уже знал от Лосева, но в гораздо более жесткой интерпретации, требования кредиторов, заверения в недопустимости поведения Лосева, переходящие в угрозы. Обстановка была накалена до предела. Данилевский чувствовал, что его пытаются морально сломать. Он понимал — малейший знак неуверенности, и он проиграл. Он дослушал говоривших и, выдержав паузу, бесстрастно произнес:
— Это всё или есть что-то еще?
Наглость. «Этого мало?!» — послышались возгласы вперемешку с бранными словами, но в рядах кредиторов повеяло недоумением.
— Если вы ничего конкретного добавить не можете, — опять выдержав паузу, так же бесстрастно проговорил Данилевский, — послушайте мое предложение. Поверьте, оно интересно.
Не меняя тона, он начал неторопливый рассказ о каждом из присутствующих. Откуда-то появились распечатки банковских переводов, налоговые счета и даже данные из закрытых милицейских баз. Появлялись сведения о членах семьей кредиторов. От этого веяло скрытой угрозой. Этот странный человек, этот непонятно откуда взявшийся Данилевский знал абсолютно всё. Он угрожал. Он давал понять, что, если Лосева не оставят в покое, все тайные дела кредиторов станут известны многим из тех, с кем им совсем не хотелось бы сталкиваться. И тогда угроза жизни нависнет уже над ними самими…
Назад ехали молча. Данилевский вдруг ощутил, что ничего в его жизни не изменится, да и не нужно ничему меняться. Он понял, что не давало ему покоя все эти дни. Это были отнюдь не предстоявшие переговоры, а чувство брезгливости от того, что он будто бы торговал судьбой человека. Ее судьбой. Ее жизнью. Мол, решу проблему — женщина моя. Дикость. «И как я мог согласиться на такое, — недоумевал Данилевский. — Помог им — и слава Богу. Если этот жирный тюфяк так бессилен, за что Лана должна страдать?»
Теперь он боялся даже ее телефонного звонка. Ему было стыдно.
Старуха
Вернувшись из Мерхенхафта, Принцесса Виктория пребывала в задумчивости. Виденное в хрустальном шаре не давало ей покоя. Теперь, как никогда ранее, она понимала, как важно найти Великую рыбу. И хоть большинство говорило, что это — легенда, Виктория не прекращала верить в ее существование. «Мой Густав знал, что она есть, — думала Принцесса. — Значит, надо отыскать ее во что бы то ли стало»… Вновь каждый день она покидала дворец и молча бродила по городу, пытаясь встретить на его улицах какие-либо упоминания о Великой Рыбе. Взгляд ее скользил по старинным фасадам домов, она всматривалась в их барельефы — Принцесса знала, что в них может быть зашифрован кокой-либо знак, но так ничего и не находила.
Оказавшись на узкой извилистой улице, на которой ни разу ранее не бывала, Виктория обратила внимание на небольшой костел. Он не стоял обособленно, как это бывает обычно, а будто бы был зажат меж соседними домами. Дверь была приоткрыта. Удивившись такому расположению храма, Виктория решила зайти.
