— Простой отказ ни чему не научил бы ребенка, — пояснила я. — А после подобного опыта она, прежде чем что-либо попросить, задумается, нужна ли ей эта вещь. Может быть, не сразу, но понимание обязательно к ней придет.
Невестка молча кивнула. Сама она воспитывалась иначе — у ее родителей не было ни денег, чтобы делать дочери дорогие подарки, ни слуг, которые могли бы исполнять капризы девочки. Селим очень любил Фирузе, но считал, что девочкой должна заниматься мать, а вот уже сына будет учить всему необходимому он сам. Правда, как раз сыновей Небесный Отец ему пока и не послал.
Фирузе набегалась и растянулась рядом с нами на покрывале. Одну куклу она вручила матери, другую — мне, еще двумя занялась сама, объявив, что мы будем играть «в гости». Она старательно припоминала, как проходят визиты дальних родственниц со стороны отца, что иногда навещали маленькую шаиссу. Из плоского блюда, что стояло на низком переносном столике рядом, девочка натаскала фруктов и принялась угощать кукол, сама при этом измазавшись по уши в липком сладком соке. Подскочившая служанка принялась вытирать маленькой проказнице лицо и руки влажным платком, девочка, хохоча, отбивалась. Я потянулась за мандарином, взирая на эту картину с умилением. Если на то будет воля Небесного Отца, то через год-другой у меня появится свой ребенок. Вот только ни один из кандидатов на роль его отца и моего мужа никаких теплых чувств у меня, увы, не вызывает. Усилием воли я отогнала от себя мрачные мысли и сосредоточилась на игре с племянницей.
Поужинали мы прямо в саду, причем Фирузе капризничала и желала есть только сладости, но Салмея эти капризы быстро пресекла. В результате девочка послушно съела овощи и куриный суп и лишь после получила свою порцию пахлавы с фисташками. После ужина уставший ребенок начал дремать и невестка распорядилась собрать вещи. Сама она подхватила дочь на руки и, попрощавшись со мной, направилась в свои покои. Я тоже ушла к себе — готовиться к встрече с Эдвином. Полежала в теплом бассейне в купальне, затем Рания растерла меня ароматным жасминовым маслом и уложила мои косы короной вокруг головы. Ночь была жаркая, даже душная, поэтому я выбрала легкое светло-зеленое платье, а к нему — расшитый золотом пояс и браслет с бриллиантами и аквамаринами. В уши вдела серьги в виде колец, усыпанных бриллиантовой крошкой, поблескивающей, когда на нее падал свет. Ни шарфа, ни накидки брать с собой я не стала.
На сей раз Эдвин поджидал меня на мостике, перекинутом через пруд.
— Вы ослепительны, шаисса — впрочем, как и всегда.
— Благодарю вас, принц. Прогуляемся?
— С удовольствием.
Этой ночью мы пошли не по направлению к дворцу, как в прошлый раз, а, напротив, вглубь сада. Я не сомневалась, что стражники скользят за нами незримыми тенями. Внезапно я разозлилась — неужели о каждом моем жесте и слове доложат брату? И я устремилась к павильону, находящемуся в довольно тихом уголке. Преимуществом этого строения было то, что в нем можно было скрыться от нежелательных взглядов. Эдвин следовал за мной. Весь путь мы проделали в молчании и заговорили, лишь опустившись на подушки на полу небольшого помещения, освещенного лишь лунным светом.
— Я слышал, что сегодня из Хафизы прибыл Искандер, — сказал Эдвин.
— Да, мы обедали вместе, — подтвердила я.
— И как вам понравился очередной претендент на вашу руку, шаисса?
— Затрудняюсь пока ответить, принц. Слишком мало мы с ним общались, чтобы я могла сделать какие-либо выводы. Могу лишь отметить, что он хорош собой и не похож на глупца. Вот и все.
— Правильно ли я понимаю, что вы еще не приняли решения, леди?
— Вы абсолютно правы, но, признаться, я абсолютно не понимаю, что за дело вам до моей жизни, принц.
— Зачем вы так, Амина? — Эдвин взял меня за руку. — Я ведь уже признал, что вы очень нравитесь мне. Вполне естественно, что меня интересует ваша судьба.
Его прикосновение обжигало меня. Я знала, что не должна была этого делать, что потом я сильно пожалею, но все-таки протянула свободную руку и кончиками пальцев нежно провела по его щеке.
— Только один раз, — прошептала я, словно в бреду или во сне. — Один раз — и все.
Черты лица Эдвина в лунном свете казались более четкими и резкими. И даже этого смутного освещения хватало, чтобы разглядеть выражение недоверия и изумления на его лице. Мои пальцы легко погладили скулу мужчины, а потом запутались в его светлых волосах. Я наклонилась и прикоснулась губами к его губам, тут же раскрывшимся мне навстречу. Я хотела ограничится легким, почти невесомым поцелуем, но Эдвин не позволил мне отстраниться. Он рывком притянул меня к себе на колени, одной рукой крепко сжал мою талию, а другой — плечи. Поцелуй наш все длился и длился, покуда перед глазами не поплыли радужные круги от нехватки воздуха. Лишь тогда смогли мы оторваться друг от друга.
— Амина… — хрипло выдохнул мужчина.
А я осознала весь ужас произошедшего.
— Нет!
И я вскочила на ноги, резко оттолкнув Эдвина. Не ожидавший подобного, принц едва не упал. А я бросилась к двери, рванула ее и выскочила из павильона.
— Амина! Постойте!
