— Мустафа пока не рассказал мне этого, шаисса. Он и без того испугался, что сболтнул слишком много. Но я сделала вид, что не придала его словам никакого значения, и он успокоился. Ничего, чуть позже я все выясню — если не у Мустафы, так у кого-нибудь другого.
— Хорошо, Фатима. Ты молодец, я очень довольна тобой.
— Я рада быть полезной вам, шаисса, — заверила меня служанка.
Она позвала Ранию, чтобы сопроводить меня в купальню. Я бережно отстегнула новую брошь и уложила ее обратно в шкатулку. На темном дереве были вырезаны незнакомые мне существа. Я поднесла вещицу к свету, вгляделась попристальнее. Похоже, это были изображения стражей, охраняющих сокровища — чудищ, изрыгающих из пастей своих огонь. Удивительное дело, но мне они показались не страшными и отвратительными, а милыми и симпатичными. Неужели теперь все, связанное с Севером, будет приводить меня в восторг и умиление? Незнакомая страна не давала мне покоя, снилась по ночам. И в этих снах я была не одна…
Утром я ожидала уже ставшего привычным визита Селима, однако же вместо брата меня навестил иной посетитель. Баязет появился, когда я уже заканчивала завтракать, но, поскольку блюда с закусками и сладостями еще стояли на столе, то я предложила ему присоединиться.
— Благодарю, — сказал он и положил себе на тарелку баклажаны с сыром. — Я уже поел, но с тех пор прошло немало времени.
— Вот как? И какие дела вынудили тебя встать столь рано?
— Да разная ерунда, недостойная твоего внимания, — отмахнулся приятель. — Расскажи лучше, как ты себя чувствуешь? Селим сказал, что ты заболела.
— Мне уже значительно лучше, благодарю.
Когда же мы насытились и служанки унесли все со стола, поставив на него большую вазу с фруктами, Баязет спросил:
— Амина, не могли бы мы поговорить наедине?
Я покачала головой.
— Прости, но я вынуждена отказать тебе. Твое поведение в последние дни переменилось и больше не внушает мне доверия.
Мужчина взял меня за руку.
— Я искренне раскаиваюсь, Амина. Я — ревнивый осел, признаю. Мне просто больно думать о том, что ты можешь обратить свое внимание на кого-нибудь другого.
Резким движением я выдернула ладонь, которую Баязет уже начал поглаживать большим пальцем.
— Ты опять забываешься, — прошипела я. — Свое решение я еще не озвучила.
— Значит, ты его уже приняла?
— Не пытайся поймать меня на слове, Баязет.
— Хорошо, — неожиданно покладисто согласился тот. — На самом деле я пришел вручить тебе подарок.
— И по какому поводу? — насмешливо спросила я.
— Просто потому, что ты женщина, любви которой я добиваюсь.
— Или потому, что Селим рассказал тебе о подарке Искандера?
К чести Баязета, он не стал делать вид, будто не слышал об этом.
— Да, твой брат указал мне на мою ошибку. И я благодарен ему за совет. Амина, я ведь помню тебя еще совсем крохой. Мне и в голову не приходило, что…
— Что я женщина, а не просто приложение к Императору? Что за мной можно ухаживать?
Удивительно, но Баязет смутился.
— Вовсе нет. Ты самая желанная на свете женщина для меня, но я почему-то не подумал об ухаживаниях — в этом ты права. Но я обязательно исправлюсь, только предоставь мне шанс.
Очень хотелось съязвить по этому поводу, но я воздержалась. К тому же я сильно сомневалась, что Баязету в последние годы приходилось ухаживать за женщинами — понравившихся красоток он просто покупал в свой гарем, а с девушками из знатных семей предпочитал не связываться, иначе связать могли бы уже его — узами брака. Скорее всего, Старший Советник Императора подыскивал себе наиболее выгодную партию, чтобы еще более укрепить свое положение и обезопасить себя на случай, если вдруг впадет в немилость у Селима — от подобного никто не застрахован, даже друг детства не является исключением — и тут я очень вовремя овдовела. Конечно же, Баязет тут же воспылал ко мне немыслимой страстью.
Ничего не подозревающий о моих мыслях приятель протянул мне узкую длинную шкатулку. Эту вещицу я заметила, когда он пришел, но не поинтересовалась, что там, хотя и догадывалась, что он явился с подношением после моей вчерашней демонстрации Селиму жемчужной нити, подаренной Искандером.
— Готов поспорить, подобного дара ты не получала ни от кого из своих поклонников.
На сей раз Баязет оказался прав. Потому что на правах старого друга он подарил мне кинжал — острый клинок, который я осторожно потрогала подушечкой указательного пальца, и изукрашенная рубинами золотая рукоять. Драгоценные камни смотрелись подобно каплям крови.
— Благодарю тебя, Баязет.
— Понравился тебе мой дар, Амина?
— Очень. Но, — усмехнулась я, — ты не опасаешься дарить предполагаемой невесте оружие?
— Ничуть. Сомневаюсь, чтобы ты была способна причинить мне вред.
К кинжалу прилагались ножны, тоже густо усыпанные рубинами. Я вертела подарок в руке, заставляя драгоценные камни отбрасывать алые отблески от попадавших на них солнечных лучей.
