Когда прелестная юная Ция Лэнгли объявила о своем намерении уйти в монастырь, ее опекуна, благородного маркиза Рейберна, встревожила внезапность этого решения. Вскоре он убедился, что девушке угрожает смертельная опасность. Чувство долга повелевало маркизу защищать ее, но он еще не знал, что куда более сильное, прекрасное чувство свяжет их сердца на всю жизнь…
Девушки, достигшие восемнадцатилетнего возраста, могут посвятить свою жизнь служению Богу.
В течение первых девяти месяцев девушка считается просто ожидающей пострига.
Затем два года проводит послушницей и лишь по истечении этого срока, если она все еще слышит в своем сердце «зов Господа», на специальной церемонии посвящения приносит обет.
Дав обет отречься от всего мирского, девушка получает золотое обручальное кольцо с распятием. После этого ее называют Христовой невестой.
Приняв постриг, девушки почти никогда не отказываются от монастырской жизни.
Но если они и делают это, то только для того, чтобы выйти замуж, родить детей и поделиться своим опытом с другими.
1869 год
Рейберн чувствовал страшную, невозможную усталость.
И неудивительно, ведь уже целых два часа он предавался любви с прелестной и очаровательной Жасмин Кейтон.
Он считав ее не только самой страстной женщиной на свете, но и красавицей из красавиц.
В то же время он был убежден, что их связи необходимо положить конец. Он почувствовал непреодолимое желание очутиться в своем доме на Парк-лейн, унаследованном им вместе с титулом маркиза Окхэмптонского.
Он попробовал подняться с кровати, но очаровательная Жасмин удержала его.
– Мне необходимо серьезно поговорить с тобой, Рейберн, – тихо сказала она.
В ответ он пробормотал что-то невнятное и неопределенное.
– Сегодня утром я получила из Парижа известие, что у Лайонела сильный сердечный приступ, – продолжала она.
Марккз вздрогнул и в глубине души поразился.
– Сегодня утром? – воскликнул он. – Как же ты могла вести себя столь беспечно весь вечер?
– Слава Богу, пока никто ничего не знает. А мне необходимо было поговорить с тобой.
Маркиз смотрел на нее в немом, непреодолимом изумлении.
Лорд Кейтон длительное время занимал в правительстве высокий пост и в этот раз, по поручению самой королевы, отправился в Париж с официальным визигом к императору.
Как это ни странно, лорд был на сорок лет старше своей супруги.
Рейберну казалось совершенно очевидным, что сейчас, когда лорд Кейтон так болен, Жасмин неотлучно должна была находиться подле него.
– Вообще-то я уезжаю в Париж завтра рано утром, – словно прочитав его мысли, сказала леди Кейтон, – но я не могла сегодня не увидеть тебя!
– Завтра поутру тебе придется встать рано… – начал было маркиз, делая попытку уйти. Но Жасмин остановила его:
– У меня есть еще одна новость.
– Какая? – спросил он.
– У меня будет ребенок!
Маркиз застыл на месте как громом пораженный.
– Нам всего лишь нужно дождаться, – продолжала Жасмин, – когда умрет Лайонел. Судя по откровенному письму, которое я сегодня получила, ему совсем недолго осталось. А потом мы тайно поженился где-нибудь во Франции.
Маркизу показалось, что он ослышался, но Жасмин беспечно продолжала:
– Мы проведем очаровательный медовый месяц, а после этого сообщим, что свадьба состоялась давно, несколько месяцев назад. Все будут считать, что ребенок родился чуть преждевременно, но зато никто не усомнится, что он твой.
Рейберн, окаменев, не мог произнести ни слова, а Жасмин как ни в чем не бывало продолжала вкрадчивым голосом:
– Мы будем очень, очень счастливы, дорогой! И когда я стану твоей возлюбленной женой, исполнится моя самая заветная мечта!
Рейберн был уверен, что о том же самом мечтали все знавшие его чаровницы.
Однако сам он не испытывал ни малейшего желания жениться ни на одной из них.
В его жизни было множество женщин, и все они с его ранней молодости видели в нем необычайно привлекательного мужчину, к тому же одного из самых состоятельных в Англии.
С тех пор как он окончил Оксфорд, его неоднократно склоняли к женитьбе.
Маркиз вспомнил, что он тогда обедал в Уайт-клубе со своим старинным приятелем, с которым служил когда-то в одном полку.
Приятеля звали Гарри Блессингтон. В тот день они обсуждали детали блестящего приема, который Рейберн намеревался дать в Дубовом замке, своем фамильном поместье в Сассексе.
Ни один прием не обходился без Гарри, особенно такой, который обещал самое изысканное женское общество.
Медленно, словно пробираясь сквозь туман, Рейберн восстановил в памяти тот разговор.
– Полагаю, вы собираетесь приглашать Жасмин Кейтон? – поинтересовался Гарри. – Я видел вас вместе вчера вечером.
– Она необычайно хороша собой, не правда ли? – ответил тогда маркиз.
– Да, моя мать думает так же. Она близко знакома с их семьей. Ей кажется преступлением, выдать юную красавицу за человека, годящегося ей в отцы.
– По-моему, единственное, что принималось в расчет, так это то, что он богат и занимает высокое положение в обществе, – Цинично подытожил маркиз.
– Конечно, – согласился Гарри. – Именно поэтому ее повели к алтарю, когда ей не исполнилось еще и восемнадцати.
Бедняжка и понятия не имела, каким потрясающим занудой окажется ее будущий супруг!
– Я с ним почти не знаком.
