Служанка ответила на вопрос тонким носовым свистом. Пользуясь раздумьем госпожи, она сладко задремала.
– Ах, старая соня! – досадливо сказала Мата и вышла во двор, откуда доносились голоса людей и скрип ворот.
Во двор вошли Гекатей с товарищами. Все веселые, но похудевшие, с темными кругами под глазами. Их панцири были забрызганы грязью, плащи разодраны и запачканы кровью.
– Мата, благодари богиню, штурм отбит!
– Гекатей сам уложил несколько варваров, что посмели подняться на стены!
Мата подняла кверху руки, приняв облик величественного спокойствия.
– Слава Деве и всем богам и богиням олимпийским!
– Погляди на нее, – шепнул Ираних Гекатею, – какая она сегодня красивая и разодетая! Она истратила не меньше горшка белил и румян! Уже не тебе ли она хочет понравиться!
Ираних сдержанно рассмеялся.
– А по-моему, она к тебе присматривается, – так же шепотом ответил Гекатей.
– Что ж, она вполне заменила бы мне покойную бабушку!
– Ну, она думает о другом.
Юноши вместе с главной жрицей обошли двор, заглянули в храм, осмотрели запоры.
– Теперь никто не проникнет в жилище богини!
– Да, – согласилась Мата, – зато в жилище богини проникла сырость. Кончится война, надо просить совет и народ о постройке сухого и светлого помещения.
– По-видимому, это так…
Появилась заспанная Лоха. Мата обратилась к ней с приказанием:
– Скажи девушкам, чтобы они приготовили для молодых воинов завтрак, а сама достань вина. Мы сейчас придем в трапезную.
Лоха ушла. Юноши проглотили слюну и переглянулись. «Ого! – говорили их красноречивые взгляды. – Что-то наша матрона сегодня расщедрилась!»
У Гекатея замирало сердце. Где-то рядом находилась Гедия, и он горел желанием увидеть ее.
В уютной горенке накрыт стол. Гедия и Лаудика с рабынями расставили блюда и фиалы, после чего присели на скамью. Рабыни ушли. Девушки были веселы, несмотря на то что Херсонес окружало кольцо врагов, ежечасно угрожавших проломить ворота и ворваться в город.
– Слушай, Гедия, – щебетала, смеясь, хорошенькая Лаудика, – положи в один из фиалов колечко и подай его с вином Гекатею. Он вино выпьет, кольцо увидит и сразу же поймет, что ты к нему неравнодушна. Клянусь Эротом! Иначе вы будете ходить надувшись друг около друга и не догадаетесь перемигнуться.
– Фу, Лаудика, – ответила Гедия, густо покраснев, – ты говоришь так, словно Гекатей пастух, а я скотница, которым достаточно перемигнуться, чтобы заключить союз. У меня есть отец… Что сказали бы люди, если бы стало известно, что дочь Херемона, воспитанница храма Девы, сама подыскала себе жениха и сама с ним сговорилась?
– Ух, как ты строго следуешь правилам и законам. А я вот тоже дочь богатого откупщика и воспитанница Девы, а мужа выберу себе сама, а за всякого урода, на которого укажет отец, не пойду!
– Разве родители желают тебе плохого?.. Они тоже не согласятся на твой брак с человеком, обиженным богами.
– Почему обиженным?.. Они найдут такого, который будет казаться им красавцем. Вот твой батюшка захочет отдать тебя за Бабона!
– Лаудика, как ты можешь даже в шутку говорить такое?
– А Бабончик не в шутку поглядывает на тебя, право! И сам Дамасикл хочет помочь ему! Ты сама видишь, что секретарь оказывает поддержку хабейцу. Бабон стал его приближенным, и Херсонес теперь имеет двух гиппархов вместо одного, выбранного народом!.. Бабон – второй!
Гедия задумалась, усмехнулась своим мыслям.
– Нет, Лаудика, тут что-то не то… Дамасикл сам не простил бы отцу, если тот подумал бы только отдать меня этому смешному пьянице!
– А Гекатею?
– Не знаю.
– Но ты хотела бы стать женою Гекатея?
Гедия покраснела и сделала неопределенный жест.
– Может быть… Но Гекатей еще молод и, наверное, не думает о женитьбе.
– Как не думает, – со смехом возразила Лаудика, – он только и смотрит на тебя!.. Но я должна сказать тебе, что совет никогда не разрешит тебе стать женою Гекатея!
Молодая жрица вспыхнула, глаза ее загорелись, как две звезды.
– Совет не разрешит? А ему какое дело?
– Ха-ха-ха! Теперь я вижу, что ты сильно любишь Гекатея… Да, совет! Я подслушала разговор Маты с Агелой, – Лаудика снизила голос до полушепота. – Совету до тебя, может, и мало дела, но ты же наследница богатств твоего отца! И тот, кто станет твоим мужем, сразу получит влияние на дела полиса! Поэтому совет сам выберет тебе мужа на свой вкус. Но так, чтобы ты не знала об этом, но думала, что это выбор твоего отца.
– А я не пойду за нелюбимого!.. Мне не нужны богатства, мне нужно счастье! Да и жених может… не захотеть!
– Пожалуй, нет в Херсонесе отцов, которые имели бы взрослых сыновей и не мечтали бы женить их на тебе, не спрашивая их желания! – Лаудика расхохоталась. – Ты же слишком богата, чтобы выбирать себе жениха по любви. Ты выйдешь за того, кого тебе выберет совет.
– Неужели ты допускаешь, что совет сделал этим избранником Бабона?
– Этого я не знаю…
Послышались шаги, голоса Маты и юношей. По обычаю, девушки должны были уйти. Участвовать в общей трапезе с мужчинами им не разрешалось.
Проворная Лаудика выглянула во двор и опять рассмеялась от души.
– Погляди, погляди, – обратилась она к подруге, – легок на помине!..
