То был некий пароль. Однако шевельнулась мыслишка: «Не провокация ли?» На заводе было немало «странных» случаев избиения и даже исчезновения людей. Уже при мне какие-то гангстеры измочалили до полусмерти главного инженера Бродского. Потому на всякий случай я сходил на Петровку и купил газовый баллончик. Тогда же в метро мы условились встретиться на условиях, что о контакте не станет известно третьим лицам.
Минута в минуту домофон подал позывные: я впустил в квартиру визитера. На сей раз В. выглядел не столь элегантным. Светлая ветровка. Поношенные джинсы. Зато кроссовки первый класс. Еще обратил я внимание на увесистый целлофановый пакет. В нем оказались свежайшие плоды авокадо и несколько тяжелых кистей черного винограда сорта «Изабелла».
Расположились мы не на кухне, а в рабочем кабинете. Машинально по ягодке клевали виноград и рассуждали о проделках зверского капитализма на земле московской. На мой взгляд, В. нашел точное слово, выразительный глагол: «Шарик» методически и целенаправленно угнетали всеми способами. Так обозленный сосед изводит у соседа его живность, кидая через забор отравленную приманку. Гибнет скотина, доказать же ничего нельзя. Схожим образом поступает и «практичный» автолюбитель, задумав пристроить друга — «жигуленка» — под окнами своей квартиры. Вот только красавец клен вырос не на месте. Спилить — дело нескольких минут. Да ведь жильцы шум подымут. Явится участковый инспектор: дознания, протокол, штраф и т. д. Есть же старинный способ избавления от «зеленого друга»: регулярно подливать под корень какую-нибудь гадость. Через год-другой дерево зачахнет и засохнет. Тогда руби его смело, без оглядки на соседей.
— Способом тихого злодейства (саботаж!) угнетают славу и гордость москвичей, завод шарикоподшипников, — так сформулировал коренной тезис мой осведомленный собеседник. И в подтверждение выложил отксерокопированный экономический отчет за 1999 год. Этот документ я пытался раздобыть, но тщетно. Его хранили за семью печатями.
Цифры криком кричали. Задолженность ГПЗ на конец года составила 774 миллиона рублей. Породили эту цифру безумно высокие цены на энергоносители, плюс плата за аренду земли, на которой стоят «от рождения» заводские корпуса. Деньги улетали отнюдь не в трубу, как принято говорить, а в бездонные карманы грабителей, кои сами себя называют олигархами, магнатами, кому как нравится. Теперь они бесятся с жиру. Заводу же нечем платить зарплату. Не было денег на уплату долгов в государственную казну. Разбухали долги в пенсионный фонд, в фонд медицинского и социального страхования. Из общего объема «дутых долгов» 351,3 миллиона составляли штрафные пени. Отсюда сам собой напрашивался вывод: производство подшипников в Москве — дело безнадежное, невыгодное. Проще и дешевле закупать за границей, как организована, например, доставка в Россию из-за океана «ножек Буша».
Не бывает проблем в чистом виде, осложнены они обычно целым рядом сопутствующих обстоятельств, оные выявляются, как говорят, хирурги, в процессе вскрытия.
В начале 1930-х годов Сучье Болото находилось на окраине столицы, сейчас — в пограничном с Центром районе. Тут с неких пор беспредельно выросли ставки аренды на землю. На нее с вожделением зарятся хозяева банков, нефтяные и газовые короли, фирмачи разного пошиба. Они давно уже присмотрели здесь земельные куски для своих офисов-дворцов и европейского стандарта коттеджных поселков за стальными заборами. Да вот ГПЗ-1 мешает, словно бельмо на глазу. Одно время поговаривали о переселении «Шарика» за МКАД, то бишь построить новый заводище. Но это был лисий ход. Прожект породили хитрованы-прожектеры.
За мелкой суетой, за каждодневными хлопотами о наполнении четырех полос заводской газеты дежурным материалом, не уловил и не разглядел я глобальной проблемы. И вот теперь не иначе как сама судьба приоткрыла краешек завесы. По сути дала шанс на повторную сдачу зачета по предмету журналистского мастерства. Свой экзамен «на совесть» сдавал, похоже, и мой гость. Чтобы ни на что не отвлекаться, швырнул я в ящик стола газовый баллончик и решительно выложил на стол заряженный диктофон.
— Не мог я изо дня в день наблюдать, как умирает мой завод, — нервно барабаня пальцами по столу, глухо молвил В. — Один же противостоять губительному процессу не мог.
— Почему один? На «Шарике» найдется не одна тысяча недовольных.
В. глянул на меня как на несмышленыша.
— Сила солому ломит.
Затем стал неторопливо дальше распутывать клубок запутанных деяний и околозаводских событий.
За период с 1991 по 1998 годы объем производства на ГПЗ уменьшился в четыре с лишним раза. В конце концов перестали выдавать зарплату. Лучшие спецы, мастера с золотыми руками тихо ушли с завода. Остальные безотчетно, по инерции тянулись гуськом на работу, машинально выполняли заученные операции. Это была адская жизнь в круге первом или уже даже во втором.
