Могу доложить без ложного хвастовства: к десяти годам владел я пилой-ножовкой, лобзиком, рубанком, стамеской, шилом, иглой и даже вязальными спицами. Будучи второклассником, смастерил для дрожайшей бабушки собственной конструкции скамейку-подставку для ног. Дальше события развернулись прямо-таки киношным образом. Бабушка Анастасия тайком отнесла «вещь» в школу, на выставку ученических поделок, откуда самоделка перекочевала на городской смотр. Высокое жюри выделило мою работу, особо отметив потребительское свойство. Местный обозный завод включил скамеечку в свой производственный план. Апофеозом стало награждение победителя путевкой в пионерскую страну «Артек». Вместе со мной этой чести была удостоена наша школьная красавица и круглая отличница сербияночка по имени Марьяна. Счастье улыбнулось, но не сбылось. Дата отъезда пришлась на 24 июня 1941 года.
Таков был общий замес довоенной жизни: сказочно-романтический. Порой жестокий. Подчас крутой и строгий. С примесью наива, беспечности, готовности к подвигу, жертвенности. И было еще нечто такое, что трудно выразить словами. Долго потом у нас в доме шутили: мою путевку в «Артек» перехватил гадкий Гитлер. В середине следующего месяца мы были далеко от Сухиничей: в глубоком тылу, в мордовском селе Тазино.
Мои воспоминания о жизни подростков в великое лихолетье ВОВ опубликовал журнал «Наш современник» (№ 6, 2005 г.). Наш возраст был непризывной, миллионы малолеток не участвовали в военных действиях. Но наши души, как образно сказал поэт, были опалены огнем войны. Потому и звали нас подранками.
Вместе со взрослыми мы переживали тяготы войны, по силе возможности помогали фронту. День Победы по праву и наш праздник.
В наши дни многие люди, с которыми мне приходилось встречаться и беседовать, с нескрываемой ностальгией вспоминают свою жизнь в советский период и даже без иронии говорят о том, что мы не знали и как-то не заметили, что уже жили почти при коммунизме. Проклинают Горбачева, винят КПСС, что не могла сохранить советскую власть.
Затихший было Горбачев опять вылез на люди. Направо-налево раздает интервью, комментирует текущие события, дает оценки новым выдвиженцам. Причем походя разъясняет дела давно минувших дней. Как обычно, в его словесной паутине нет конкретики и логики. Сказанное можно трактовать и так и эдак, вкривь и вкось. Дельфийской пифии он даст сто очков вперед. Демагог еще тот!
Как-то включаю радио: Иудушка соловьем заливается. В сладкозвучном попурри навязчиво звучала заезженная нотка: все, что теперь в жизни есть хорошего, было заложено в программе. Возможно, возможно бывшему генсеку Центрального Комитета КПСС оно виднее.
Легкость мысли у Горбачева необыкновенная. В карман за словом не лезет, так что брать у краснобая интервью труда большого не стоит.
— И что же все-таки произошло в достопамятном девяносто первом? — спросил под конец ведущий.
На мгновение в студии возникла гробовая тишина. Гость радиостанции вдруг ни с того ни с сего поперхнулся, закашлялся. Наконец совладал с собой. И заговорил в чисто хлестаковской манере:
— Вопрос, скажу вам, совершенно откровенно, явно неоднозначный. Более того, ему еще не время.
Что надо понимать так: и все равно всей правды ни за что не узнаете.
Потому как боятся правды, как огня. Лицедействуют, кривляются. Во многом все они очень схожи, хотя и выступают в разных ролях. Левые, правые, центристы, либералы, социалисты. Их выборные программы будто под копирку списанные. Наперебой сулят своему горемычному электорату сытости, богатырского здоровья, спокойствия (на улице и дома), до хрена денег в твердой валюте, дома под черепичными крышами в охраняемых поселках у моря, вблизи пруда, озерка или тихой речки. Кому что хочется, на выбор. Лицедею нич-чего не жалко. Было б людям хорошо.
Так что впереди нас ждет много чего хорошего. Пока же россиянам надо потуже затянуть пояса. Набраться терпения годков этак на двести. Эта цифра нынче часто срывается с уст чиновников разного ранга. Нам тонко намекают: именно столько лет потратили деловые американцы на то, чтобы стать такими, как есть на данном этапе своего развития.
Союз журналистов одарил меня среди зимы горящей путевкой в санаторий Минобороны «Марфино».
Денька два отлеживался как сурок. Одолев лень, предпринял вылазку в парк князей Гагариных. Вошел во вкус: всякую свободную от строгого режима минуту отдавал кружению по темным аллеям. Обследовав ближний круг, перешел по старинному мосту из красного кирпича на другой берег Москва-реки, где обнаружил любителя подледной рыбалки.
Впервые увидел, как с помощью примитивной снасти в тридцатиградусный мороз обыкновенный человек (а не маг) вытаскивал на лед трепыхающихся окуней и плотиц, за которыми мы ездим на Кубенское или Белое озеро. Лично я не представляю рыбалки без комариной мелодии то у правого, то у левого уха.
