— Да… — На мгновение Галиана, казалось, растерялась. — Думаю, что это может быть выходом из тупика. Мы тоже потерпели неудачу в борьбе с червями — а заграждение помешало нам попытаться еще раз. — И снова она впала в задумчивость. — Но кто получит реальную выгоду от очистки Фобоса? Мы по-прежнему будем заперты здесь.
Клавэйн наклонился вперед:
— Я думаю, что именно совместные боевые действия могут привести к ослаблению заградительных мер. Но для меня это не главное. Подумайте об угрозе со стороны червей.
— Угрозе? Клавэйн кивнул:
— Возможно, вы этого не заметили. — Он снова наклонился, положив локти на стол. — Мы озабочены присутствием на Фобосе червей. Они начали изменять орбиту спутника. В настоящее время сдвиг едва заметен, но он достаточно велик, чтобы понять: это не случайность.
Галиана на миг отвела взгляд, словно взвешивая «за» и «против», затем произнесла:
— Нам это известно, но мы считали, что вы не можете этого знать.
Благодарность?
Он полагал, что деятельность червей не ускользнет от внимания Галианы.
— Мы наблюдали странное поведение и в других колониях червей по всей системе — вещи, которые выглядят как проявление рассудка, — но ничего целенаправленного. Должно быть, у этой партии существует какая-то подпрограмма, о существовании которой мы не догадывались. У вас есть предположения относительно того, что они затевают?
И снова последовало короткое молчание, словно она обсуждала со своими соратниками правильный ответ. Затем Галиана кивнула в сторону мужчины, сидящего напротив нее; Клавэйн подумал, что жест предназначался исключительно для удобства гостя. У мужчины были волнистые черные волосы, гладкое, безмятежное лицо, как и у Галианы, симметричными чертами он походил на нее.
— Это Ремонтуар, — сказала Галиана. — Он наш специалист по ситуации на Фобосе.
Ремонтуар вежливо кивнул.
— На ваш вопрос могу ответить, что у нас в настоящее время нет четкой теории относительно того, что они делают, но мы знаем одно: они увеличивают апоцентр орбиты спутника.
Клавэйн знал, что апоцентром называется марсианский эквивалент апогея для объекта, вращающегося вокруг Земли, — наиболее удаленная точка эллиптической орбиты.
Ремонтуар продолжал неестественно спокойным голосом, словно отец, читающий книгу ребенку:
— На самом деле нормальная орбита Фобоса находится внутри предела Роша1 для гравитационно связанного спутника; Фобос порождает на Марсе приливные силы2, но из-за трения эти приливы немного отстают от Фобоса. Поэтому Фобос медленно приближается к Марсу по спирали, со скоростью примерно два метра в сто лет. Через несколько десятков миллионов лет то, что останется от спутника, врежется в Марс.
— И вы думаете, что черви увеличивают радиус орбиты, чтобы избежать катастрофы, грозящей им в таком отдаленном будущем?
— Не знаю, — ответил Ремонтуар. — Я предполагаю, что изменения орбиты могут также происходить в результате какой-то менее значительной активности червей.
— Согласен, — сказал Клавэйн. — Но опасность остается. Если черви в состоянии увеличить радиус орбиты спутника — даже непреднамеренно, — то можно предположить, что они в состоянии также уменьшить его перицентр. Они могут сбросить Фобос на ваше гнездо. Неужели это не пугает вас настолько, чтобы рассмотреть возможность союза с Коалицией?
Галиана уперла кончики пальцев в лоб; у людей этот жест служил признаком сосредоточенного размышления, и даже пребывание в среде Объединенных не смогло уничтожить его. Клавэйн почти чувствовал, как в комнате образуется паутина мыслей: призрачные нити узнавания протянулись между всеми Объединенными, сидящими за столом, и куда-то прочь, к другим жителям гнезда.
— Команда победителей, вот в чем ваша мысль?
— Это наверняка лучше, чем война, — заметил Клавэйн. — Вы согласны?
Галиана, наверное, собралась ответить, но в этот момент на лице ее отразилось беспокойство. Клавэйн увидел, как всех остальных практически мгновенно захлестнула волна тревоги. Что-то подсказало ему, что волнение не имело отношения к его предложению.
Половина дисплеев, окружающих стол, автоматически переключилась на другой канал. Лицо, на которое смотрел Клавэйн, сильно походило на его собственное, если не считать того, что у человека на экране не хватало одного глаза. Это был его брат. Изображение Уоррена перекрывали официальные эмблемы Коалиции и дюжины межпланетных информационных картелей.
Он как раз говорил что-то.
— …выразить свое потрясение, — произнес Уоррен. — Или, если на то пошло, свой гнев. Они убили не просто исключительно ценного сотрудника и опытного члена моей команды. Они убили моего брата.
Клавэйн ощутил смертельный холод:
— Что это такое?
— Прямой эфир с Деймоса, — выдохнула Галиана. — Это передается по всем сетям, даже в поселения за пределами Плутона.
— Их действия — пример отвратительного предательства, — продолжал Уоррен. — Это не что иное, как намеренное хладнокровное убийство мирных представителей.
