А перемещались эти существа между пещерами, в которых покоились туши чужих кораблей — слишком странные для описания.
И где-то далеко, где-то вблизи центра астероида, в собственном матриархальном помещении, нечто барабанило послания своим помощникам и собратьям, ударяя жесткими, коленчатыми и ветвящимися, словно оленьи рога, передними конечностями по кожаному барабану в мельчайших прожилках. Нечто, что ждало здесь тысячелетиями. Нечто, желающее только одного — заботиться о потерянных душах.
Катерина помогла Сюзи вытащить меня из капсулы.
Мне было хреново — одно из самых мерзких пробуждений, через которые мне довелось пройти. Впечатление создавалось такое, словно каждая вена в моем теле наполнена мелко истолченным стеклом. На мгновение, показавшееся мне бесконечно долгим, сама мысль о дыхании стала для меня невыносимо трудной, слишком тяжелой и болезненной даже для обдумывания.
Но прошло и оно, как проходит все.
Через некоторое время я уже мог не только дышать, но даже шевелиться и говорить.
— Где…
— Спокойно, кэп, — сказала Сюзи, наклоняясь и начиная отключать меня от всех систем капсулы. Я невольно улыбнулся. Сюзи умна — она лучший синтакс-штурман в «Ашанти индастриал», — но она еще и очень красива. И сейчас за мной словно ангел ухаживает.
Хотел бы я знать, ревнует ли Катерина.
— Где мы? — делаю я вторую попытку. — У меня такое ощущение, словно я провалялся в чертовой капсуле целую вечность. Что-то случилось?
— Мелкая маршрутная ошибка, — сообщила Сюзи. — У нас небольшие повреждения, и меня решили разбудить первой. Но не переживай. Главное, что мы живы.
Маршрутные ошибки. Ты слышишь разговоры о них, но надеешься, что с тобой такое никогда не случится.
— Большая задержка?
— Сорок дней. Мне очень жаль, Том. Накрылись наши премиальные.
Я гневно бью кулаком по стенке капсулы. Но тут подходит Катерина и успокаивает меня, положив руку на мое плечо.
— Все хорошо, — говорит она. — Ты в безопасности. А это самое главное.
Я смотрю на нее и на мгновение передо мной возникает лицо какой-то другой женщины, о которой я не думал уже много лет. Я даже почти вспоминаю ее имя, но это мгновение проходит.
— В безопасности, — соглашаюсь я и киваю.
Alastair Reynolds. Beyond the Aquila Rift. 2005. Публикуется с разрешения автора.
Далекое будущее… Известный художник по имени Зима собирается представить публике свой последний шедевр, после чего оставить живопись и уйти на покой. Зима творит свои произведения в голубых тонах, но почему он использует только этот цвет, для всех остается большой загадкой.
Известная журналистка Кэрри Клей также хочет получить ответ на данный вопрос, тем более что ей предоставлен великолепный шанс — ее приглашает на личную аудиенцию сам Зима…
Примечание:
Следует отметить важную вещь. В авторском интервью писатель указывал, что имя героя заимствовал из поэмы Евтушенко (!) «Станция Зима». Посему «Zima» — есть прямая транслитерация русского «Зима». А полученный повторный перевод на русский соответственно правилен, но алогичен.
ZIMA BLUE
«Премия Сигма-Ф, 2008»
Другие названия: Зима. Голубой период
Рассказ, 2005 год. Переводы на русский:
Спустя неделю народ начал разъезжаться с острова. Зрительские трибуны вокруг бассейна пустели день ото дня. Большие туристские корабли потянулись обратно в открытый космос. Любители искусства, комментаторы и критики паковали чемоданы по всей Венеции. Их разочарование висело в воздухе над лагуной, словно миазмы.
