— Мы вступаем в бой с китайскими захватчиками, в бой за независимость нашего монгольского государства! За двести лет господства маньчжурского императора монголы не раз поднимались на борьбу против чужеземцев, однако сегодня мы впервые выступаем как регулярная армия, и мы будем сражаться до последней капли крови! Так поклонимся же символу нашего государства — золотому соёмбо!
Бойцы спешились и трижды в молчании поклонились. Затем Максаржав снова заговорил:
— Если кто-нибудь устрашится вражеской пули или сабли и постыдно обратится в бегство, он станет предателем родины! А предателей ждет беспощадная кара! Помните об этом. С тех пор как чужеземцы обманом и хитростью завоевали Монголию, им еще ни разу не приходилось встречаться с настоящими солдатами. Мы — армия и сможем постоять за свой народ, сможем разбить врага!
В ответ раздалось могучее «ура».
Максаржав отдал распоряжения подъехавшим полковым командирам:
— Надо опередить противника и запять выгодные позиции. Выбирайте такие места, откуда удобнее вести огонь и атаковать. А главное — внимательно слушайте и выполняйте мои приказания.
Колонна снова тронулась. Когда цирики, все до одного, переправились на левый берег реки Шивэртын-гол, Максаржав указал, где какой полк должен расположиться.
— Всем укрыться, приготовить оружие и патроны, — приказал он. — Велите коноводам спрятать лошадей понадежнее. Без моего сигнала не стрелять! Передайте всем, чтобы патроны зря не расходовали и целились лучше.
Командиры разъехались по местам.
Прошло довольно много времени, пока наконец не вернулась группа, высланная на разведку. «Приближаются, — доложили Максаржаву. — Их много, человек пятьсот».
На подходе к Кобдо китайский отряд принимал все меры, чтобы его не заметили. Он уже достиг Шивэртын-гола — неширокой реки с высокими, крутыми берегами. От оромчинского Желтого монастыря до Кобдо китайцы двигались, не встречая сопротивления, и поэтому никак не ожидали атаки. Неподалеку от Кобдо отряд должны были встретить проводники, но никто их не ждал, и тогда в город были направлены нарочные. Однако и они не вернулись — их перехватили цирики Дамдинсурэна. Китайцы двигались со всевозможными предосторожностями. С двух сторон колонну окружали мерно вышагивавшие верблюды, нагруженные тюками, а впереди двигались две бычьи упряжки. Со стороны, особенно издалека, могло показаться, будто по степи движется обычный торговый караван.
— А что, если, увидев нас, они повернут назад? — спросил Дорж.
— Догоним и разгромим, — не задумываясь ответил Максаржав. — У Бугатского выступа, в устье Шивэртын-гола, нет ни кустов, ни деревьев — укрыться негде. Там-то мы их и встретим. — И он распорядился, чтобы часть отряда спустилась с крутого откоса к реке. Другим велел занять тылы — преградить китайцам путь к отступлению. Цирики забеспокоились.
— Они совсем уже близко, а нас словно и но замечают!
— Почему министр не дает сигнала? Они же уйдут!
— Ну вот, кажется, заметили!
И тут-то раздалась команда:
— Огонь!
Цирики открыли стрельбу. Этого китайцы никак не ожидали. Они поспешили уложить верблюдов и, укрывшись за тюками, стали отстреливаться. Максаржав велел передать своим бойцам: «Целиться лучше, противник несет большие потери». Цирики усилили стрельбу. Со всех сторон слышался рев животных, крики и стоны раненых.
Группа китайцев, отделившись от остальных, попыталась прорвать фланг, но успеха этот маневр не имел. Они бросились назад, но там их встретили цирики, спрятавшиеся в засаде. Но решаясь покинуть обоз, китайцы превратили его в укрытие и залегли, спасаясь от пуль.
— Приготовить коней! — приказал Максаржав. — Ближнему полку оставаться на месте и продолжать вести огонь, остальные по коням! Отрезать китайцев от каравана и уничтожить! Коня мне!
И с саблей наголо Максаржав поскакал впереди отряда конников. За ним лавиной неслись цирики, круша все на своем пути. А возле каравана завязалась рукопашная схватка. На правом фланге лежал на земле убитый верблюд, из-за него вдруг поднялся толстый китаец, по-видимому раненый, и, сделав несколько шагов, упал.
— Взять его живым! — приказал Максаржав.
К упавшему подбежали цирики, обыскали его и увели. В этот день они взяли в плен человек шестьдесят китайских солдат. Толстяк оказался командиром отряда. Он был тяжело ранен и вскоре умер. Бойцы отряда Максаржава, добравшись до обоза, начали осматривать трофеи, надеясь найти оружие и патроны.
Максаржав видел, что с противником почти покончено. Остатки китайского войска удирали, преследуемые группой конных цириков. Когда в живых осталось лишь несколько солдат противника, Максаржав приказал прекратить погоню. Он стоял в отдалении, окруженный командирами, и наблюдал за тем, что происходит на поле боя. Раненых и убитых цирики погрузили на повозки. Затем построились. Все были радостно возбуждены — ведь это был первый бой, первая победа над врагом после многомесячного изнурительного похода!
— А наш министр-жанжин молодцом показал себя в бою! С таким командиром и умереть не страшно!