— Завтра мы будем награждать цириков, возвращающихся домой. А что-то я давно не вижу Го-гуна...
— Его нет.
— Как нет? Что-нибудь случилось?
— Он вернулся к себе, в свое кочевье. Погрузил на лошадей трофеи и уехал.
Максаржава охватил гнев.
— Ну и пройдоха! Видно, давно решил бежать, спасать свою шкуру!
На другой день Максаржав и Дамдинсурэн вручали награды уезжающим цирикам: отличившиеся в сражении получили хадак или плитку чая. Некоторым выдали деньги. И всем крепко-накрепко наказали: если возникнет надобность, по первому зову, без промедления вернуться на военную службу.
— Того из Намнан-ульского хошуна, — выкликнул писарь, читавший список награжденных. Но никто не вышел из строя.
— Того, подойди сюда!
— Я? Это меня вызывают? — удивился Того.
— Конечно, тебя, — строго ответил Дамдинсурэн. — Ведь это ты в числе первых забрался на крепостную степу и вступил в рукопашную схватку с врагом. Ты храбро сражался. Вот тебе награда! — И Дамдинсурэн вручил Того отрез шелка на дэли, поясной нож и кресало, отделанные серебром. Принимая награды, Того благоговейно опустился на колени, затем встал и, внезапно смутившись, убежал в палатку.
Через несколько дней вернулся гонец из столицы. Вести он привез добрые: Максаржаву был пожалован наследственный титул тушэ-гуна и звание Хатан-Батор. Такой же титул получил и Дамдинсурэн вместе со званием Манлай-Батор[Различные степени воинского отличия: Хатан-Батор — могучий герой; Маплай-Батор — выдающийся герой.]. Звания батора и других наград были удостоены еще несколько человек. Когда вновь назначенный правитель Кобдо Наван огласил этот указ, раздались крики «ура». Правда, многих удивило, что самую высокую награду получил почему-то лама Дамбий-Жанцан, выдававший себя за сына Тумурсаны, внука Амарсаны[Амарсана — предводитель антиманьчжурского движения в Западной Монголии в XVIII в.]. Во время сражения этот Дамбий-Жанцан появлялся то тут, то там, но подвигов его никто не видел, этот «герой» был мастером, скорее, по части пьянства. Однако указом богдо-гэгэпа он был провозглашен «преисполненным драгоценной веры нойоном-хутухтой и ханом премудрости», и ему была пожалована печать с этим витиеватым титулом.
Прославленный борец за свободу и независимость Монголии — Амарсана после разгрома антиманьчжурского освободительного движения нашел убежище в России, где и умер от какой-то болезни, однако в народе возникла легенда о том, что потомок Амарсаны вернется в родные края на белом коне и освободит Монголию от маньчжурского ига. Этой легендой а воспользовался авантюрист Дамбий-Жанцан из Долнура, что находится на территории Китая. Этот проходимец промышлял разбоем, несколько раз менял имя и однажды прибыл в Монголию, ведя за собой двух верблюдов. Прежде чем появиться перед людьми, он подстрелил в степи волка, положил его в определенное место, а потом отправился в ближайший аил. «Вам грозит страшная беда! Но я постараюсь ее отвратить, — заявил он хозяевам и выстрелил вверх — в тоно, а потом сказал: — Пойдите на запад от юрты да посмотрите, что там лежит».
Хозяева нашли в указанном месте убитого волка. Весть о чудодейственной силе пришельца быстро распространилась повсюду. А тот еще показал всем печать, похищенную у ламы-хубилгана[Лама-хубилган — «перевоплощенец», человек, в которого, согласно поверью, при рождении переселилась душа одного из буддийских святых.] из Захчинского хошуна, — и люди окончательно уверовали в его могущество.
Богдо-хан, не подозревая, что Дамбий-Жанцан вынашивает план стать монгольским ханом, щедро одаривал его своими милостями. За то, что ему якобы не выделили ламских прислужников, Дамбий-Жанцан велел наказать бандзой жонон-бээса Нацагдоржа и мэргэн-гуна [Жонон-бээс, мэргэн-гун — феодальные титулы в старой Монголии.] Араша. С помощью разных ухищрений он стал владельцем более тысячи аратских хозяйств. Дамбий-Жанцан всеми средствами старался убрать Максаржава из Западного края, надеясь занять его место, но из этой затеи ничего не вышло. Араты — подданные Дамбий-Жанцана — неоднократно поднимались против жестокого правителя, и, когда в Монголии победила Народная революция[Народная революция в Монголии произошла в 1921 г.], авантюрист бежал за границу и некоторое время в стране не появлялся. Потом он установил тайную связь с Бодо, занимавшим тогда крупный пост в народном правительстве, и задумал с помощью китайских войск ликвидировать народную власть. Немало приверженцев народной власти замучили Дамбий-Жанцан и его головорезы. Когда народному правительству стало известно о злодеяниях Дамбий-Жанцана, было решено подготовить тайную операцию с целью уничтожить авантюриста, и вскоре Дамбий-Жанцан и его банда были ликвидированы.
Максаржав пригласил На-вана и Манлай-Батора Дамдинсурэна в свою палатку и устроил для них торжественную трапезу. На-ваин он преподнес хадак, поверх которого положил печать Кобдоской джасы. Когда гости ушли, Дорж обратился к Максаржаву:
— Жанжин, тут один русский, по имени Элеске[От русского «Алексей».], просит, чтобы вы его приняли.
— Где он?
— Да тут, в караулке.