Среди командиров, стоявших перед строем, выделялся высокий юноша.
— Кто этот высокий парень? — спросил Максаржав.
Стоявший рядом с ним русский инструктор ответил:
— Это Сухэ. Хороший командир.
— Вы не знакомы? — спросил бурят-переводчик.
— Имя это слышал, по лично не встречался.
— Он тоже едет с вами.
Начальник училища отдал рапорт, и Максаржав попросил показать ему казармы и полковые кухни. Когда он сказал об этом начальнику, тот велел позвать Сухэ.
К ним подошел тот самый высокий командир и стал по стойке смирно.
— Приветствую вас, жанжин!
— Покажи жанжину казармы. А мне надо срочно ехать — вызывают в военное министерство. Извините, — сказал начальник и ушел.
Сухэ было двадцать пять лет, Максаржаву — тридцать девять. Хатан-Батор много слышал об этом молодом командире и потому с любопытством разглядывал его. Это был подтянутый стройный юноша. Максаржаву понравилось его открытое лицо и спокойный взгляд. Широкий пояс и дэли с высоким воротом ловко сидели на нем. «Такой молодец не только через деревянного копя, на котором лежат десять шапок, перескочит, но и на десять саженей в высоту прыгнет без труда. Говорят, будто он участвовал в каких-то беспорядках... Видимо, сильный человек и независимый, а возможно, даже и заносчивый».
А Сухэ, шагая рядом с прославленным полководцем, думал: «Даже если издали посмотреть — могучий богатырь, а приблизишься и увидишь: взгляд у него такой, что не всякий выдержит. Хотелось бы потолковать с ним наедине. Говорят, что он чойжин и обладает тайной силой. Ну да пойдем в поход, все станет ясно».
Хатан-Батор не задавал много вопросов, а Сухэ много не говорил. Увидев лежащего в палатке больного цирика, Максаржав поинтересовался:
— Из какого хошуна и когда призван в армию? Что у тебя болит? Хорошо ли здесь вас кормят? Дают ли лекарство?
Спокойно выслушав ответ цирика, пошел дальше.
— Что за инструктор идет с нами в поход? — спросил он у сопровождавших его цириков, и, когда вперед вышел русский инструктор, Максаржав внимательным взглядом окинул его с головы до ног. — Знаете ли вы, что нам предстоит ехать тысячи верст по широким степям восточной Монголии и по песчаным барханам вдоль Халхин-гола? Это очень трудный путь!
— Я знаю. Но ведь не зря говорит монгольская пословица: «Солдата учат тысячу дней, а пригодится это лишь один раз». Я здесь уже два года и во всем готов помогать вам, жанжин!
— Меня беспокоит то, что вы непривычны к нашим условиям...
— Во-первых, я солдат, во-вторых, за два года я уже вполне привык и к монгольскому чаю, и к здешней еде. Я помогаю цирикам осваивать новое оружие — в этом моя главная задача. Можно быть свободным, жанжин?
— Идите.
Перед отъездом, прощаясь с Сухэ, Максаржав сказал, улыбаясь:
— Надеюсь, в пути познакомимся поближе.
Оба почувствовали: точно невидимые нити протянулись между ними. «Он немногословен и держится очень свободно», — подумал Максаржав, наблюдая за Сухэ. Определенно нравился ему этот человек.
Хатан-Батор вернулся в столицу и начал готовиться к походу.
— Неужели нельзя было отказаться? — спросил его как-то Того. — Могли бы на этот раз побеспокоить себя столичные нойоны. Пусть бы разок сами сходили в поход.
— Они и идут, Бого.
— Кто же?
— Манлай-Батор, Сумья, Да-ван и многие другие.
— А министры и чиновники военного министерства?
— Им нельзя. Они заняты своим делом, руководят, готовят армию, — ответил Максаржав и тут же переключился на другое: — Послушай, Бого, а кто бы мог нам сшить кое-что из одежды?
— Можно попросить старика и старуху, что живут у нас, — сказал Того и с возмущением подумал: «Не могли даже подобрать порядочных людей, чтобы обслуживали жанжина. Словно никого нет помоложе этих двух стариков! Думают, что им можно доверить дом. А Ма-гун ни о чем не желает побеспокоиться, даже жалованье забывает получить. Вот и чаю в доме пет... Беда, да и только!»
— Бого, сколько денег нам с тобой понадобится взять, какие продукты? Я завтра принесу деньги, а ты уложишь все, что надо, в переметные сумы. Говорят, в пограничных аилах пет ни одной семьи, где бы не похозяйничал Бавужав. Совсем одичал, живет разбоем и грабежом. Придется усмирять его силой, другого выхода пет!
А Того одолевали хозяйственные заботы.
— Велел этой старухе сшить кое-что, правда, шьет она слишком крупными стежками...
— И ты забраковал ее работу? — спросил Максаржав. По Того ничего не ответил, он думал о чем-то своем.
«Сегодня на базаре увидел девушку, похожую на Гунчинхорло, и обмер. Да она ведь наверняка постарела, а я все считаю ее девушкой. Не стоит, пожалуй, рассказывать об этом Магу ну».
— Бого, ты, может быть, поедешь к моим, отдохнешь у Цэвэгмид немного?
— Ну, конечно, я уеду, а кто же будет о вас заботиться? Ведь вы забываете о еде, если вас не заставить поесть. Нет уж, пока могу, я всегда буду рядом с вами.
«Он прав. Заботится обо мне, как родная мать! Что бы я делал без него? Не будь Того, плохо бы мне пришлось».
— Бого, пойдем со мной завтра в гости?
— А к кому?
— В одну семью. К Цэ-вану.
— Да меня туда даже на порог не пустят, собаки набросятся или телохранители схватят.