Между тем жизнь в Земуне за эти пять дней сделалась для Тибора интересной. Столичного цензора определили на постой к одной старой сербке, которая раньше вместе с дочерью содержала пансион на берегу Дуная. Над домом в нижней части Гардоша теперь висел большой флаг Двуединой монархии, которым мать и дочка гордились, поскольку сшили его сами. Тибору было хорошо в бывшем пансионе. Ему казалось, что на него, пусть даже мелкого и безбородого, оценивающе посматривает дочка, подавая скудный завтрак и заговаривая с ним на плохом венгерском. Как только он стал думать, что Великая война может оказаться для него удачной, что, вероятно, он даже женится в Земуне, началась его маленькая личная война, завершившаяся для него фатально. А все началось с пустяковой проблемы — так бывает, когда совершенно белый на вид зуб, внутри весь пораженный кариесом, в первый раз отреагирует на холод.
На третий день пребывания в Земуне черная ручка Вереша все чаще стала отказывать ему в послушании. Снова обнаружилось, что цензор пишет одно, а на бумаге возникает другое. Он хотел сообщить о том, что в одном письме солдат сомневается в способности сербской армии прийти в себя после Церского сражения, а оказалось, что его собственным почерком, послушными до сих пор черными чернилами написано, что перспективы быстрого возвращения сербской армии в боевое состояние являются весьма оправданными. С этой проблемой он встретился еще в редакции
Однако Вереш сначала ничего не заметил. Весь четвертый день своей отважной воинской службы он писал точно то, что и хотел — синими чернилами, но ручка с черными чернилами в первый раз проявила свою мстительную натуру тем, что украдкой пролила все чернила в сумку. Вереш обругал ее и решил больше не носить с собой в большое здание ратуши, где занимался своей цензорской работой. Пустую ручку с запачканным пером он оставил на ночном столике. Начался его пятый день в Земуне.
Вереш и в пятый день работал очень напряженно.
Черная ручка целый день ожидала мщения.
На следующую ночь должно было случиться то, что готовилось. Когда цензор после девяти вечера возвратился с работы и, провожаемый любопытными взглядами сербок, без ужина отправился спать, ручка в полной боевой готовности ожидала его на прикроватном столике. Тибор умылся из фарфорового таза и заснул, от усталости издавая громкие стоны. Он ничего не видел во сне в эту пятую ночь в Земуне, и только перед рассветом резко повернулся, как будто что-то ударило его в спину. Он коротко схватился за грудь, в горле у него вдруг заклокотало, и он вытянулся. Свидетелей его смерти не было.
Для Тибора Вереша Великая война закончилась, когда заботливые мать и дочь нашли его с вонзившейся в грудь ручкой. Коварный инструмент каким-то образом пришел в движение и, как покинутая любовница, отомстил предателю, убив его последним уколом и при этом сломав себе хребет, то есть перо. Никто из следователей даже и подумать не смел, что добропорядочный цензор смог совершить самоубийство, тем более таким театральным способом. У матери и дочери возникли большие проблемы, но их спасла венгерская кровь по материнской линии и связи в Пеште, сразу же использованные для того, чтобы не пострадать из-за убийства венгерского младшего унтер-офицера. После пяти дней и пяти ночей воинской службы Вереш был с минимальными воинскими почестями похоронен чуть повыше пансиона, на земунском кладбище под башней Янко Сибинянина. Лишнего времени для похорон и не было, потому что на следующий день, после трехдневного наступления сербских войск, Земун пал. Новая армия тут же начала допрашивать население сербских домов, и смерть Вереша оказалась даже полезной для матери и дочери с Гардоша, которые теперь утверждали, что с большим трудом вытерпели пребывание венгерского шпиона целых пять дней, а потом ликвидировали его… Сербы воздали им почести только на словах, на большее в течение этих четырех дней существования сербского Земуна в 1914 году времени у них не было.
