— Женя, ты мне совсем не помогаешь! — строго произнесла Метра. — Пропускай мою энергию через себя и усиливай! Я напрямую двух магов не подниму, тем более — мужчин.
Хм, легко сказать. А как это сделать?!
Пришлось, как обычно, импровизировать. Вышло у меня это неважно. Пациент, связанный с Гарром начал подавать признаки жизни гораздо чаще, чем тот, кого судьба свела со мной. Но в конечном итоге, оба все же выкарабкались.
Хотя и сил они из нас попили как те пузатые комары, которые утром еле-еле разлетаются во все стороны от кровати, чтобы успеть отоспаться к следующей ночи.
Метра, кстати, тоже, выглядела очень уставшей и осунувшейся. Неправильно это, так использовать детский труд только из-за того, что взрослые заигрались, ой, неправильно!
Мы с Гаром восполнили силы, пойдя по уже проторенной мною тропе: пивом и мясом. Для Метры у Флина, конечно же, нашлись сладости, с которыми та управилась с такой скоростью, что звук от разгрызаемых конфет еще стоял у нас в ушах, а самих леденцов уже не было и в помине!
И если нам с мастером магом для борьбы с головокружением еще пришлось лежать на траве, пялясь расчерченное облаками небо, то мелюзга сразу же стала гоняться по всей округе за какой-то особенно красивой бабочкой.
И порхали они так от цветка до цветка до тех пор, пока вообще не исчезли из поля зрения. В потом весь наш большой отряд поднял на ноги пронзительный детский визг.
Глава 10. За
Даже не знаю, как я оказался на ногах, смутно помню, как бежал, расталкивая, расшвыривая попавшихся на пути и путающихся под ногами людей.
Откуда доносился крик? Откуда?!
Вот взгляд цепко выхватывает из толпы фигуру Рины. Девушка, ни капли не сомневаясь, бежит в нужную ей сторону.
Я корректирую курс и снова разрезаю собой человеческое море.
Понимаю, каким-то шестым чувством ощущаю, что мир вокруг начинает изменяться. И в этом своем озарении я не одинок. Больше нет ощущения мешающей мне толпы. Вместо сплошной массы за спиной единицы. Да и те поотстали.
Даже не оборачиваюсь. Что мне до остальных? Где-то поблизости ребенок, который явно находится в опасности. А я один из тех самых семи нянек: лежал, дылда, в небо пялился, упустил ребенка из виду…
На пути встает какая-то деревяшка. Надо же, впереди чистое поле, а я умудряюсь на что-то напороться. Сношу ее, не глядя, и тут же натыкаюсь на другую! Ее же не было… Была только одна!
Ладно. Останавливаюсь и смотрю повнимательнее.
Приплыли.
Это же тот самый предупреждающий щит из сна с костями черепом и советом не идти дальше.
А где же замок? Во сне щит был на фоне замка, стоящего на перекрестке.
Так, стоп. Вот почему Хрюн выделял тоном слово «перекресток»!
Это что получается, я сейчас стою на пороге какой-то очередной авантюры? До этого ничего не было, и только сейчас все начинается?!
Мое сюда попадание, все эти сны, логично продолжающие друг друга — все это ради того, чтобы я в реальности попал в этот самый замок?
Нет, братцы, мы так не договаривались. Это не сон, здесь я не пойду на убой, как бычок на веревочке. Детьми еще меня заманиваете. Думаете, что, где тонко, там и рвется?!
У меня здесь сотни потенциальных спасателей, пускай идут и спасают, а меня носом тыкать и детскими страданиями шантажировать не надо — не на того напали!
Злой как черт разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вижу своих друзей, замерших в таких позах, словно их кто-то моментально заморозил прямо на бегу. Остальной народ стоит возле какой-то невидимой мне черты сразу за их спинами.
Друзья стоят совсем близко ко мне, поэтому я хорошо вижу их глаза. В них плещется боль.
Не знаю, бежали ли они спасать девочку, или просто следовали за мной, но эту уже невидимую для меня черту они переступили осознанно.
Надо поскорее им помочь. Вот только выталкивать их обратно нельзя. Ребята уже в плену своего прошлого и борются со своими внутренними демонами. Если просто вытеснить тела назад, то уже отравленные души от этого не исцелятся. Да и я зря тут разоряюсь. Ведь часть пути уже пройдена во снах. Пускай то был не мой выбор, но тот, кто его делал, слишком хорошо меня знал: я ведь не сверну. Чтобы там сам себе ни говорил, и как бы ни накручивал.
Итак, кому хуже всего? Кажется Стуну. Его обычно каменное лицо сейчас оплавляется, словно свечной воск.
Как ему помочь? Думай, Женя, думай! У него ведь там не твои сопливые розовые обиды, там у него ужас, который второй раз очень даже легко можно и не пережить! И Рине с Гарром не проще!
Они тогда были вместе, и теперь они все время вместе. Вместе они должны с этим справиться! А ведь и сейчас они стоят рядом, плечом к плечу. Прыжок, и я уже возле Рины, которую как бы прикрывают с боков Гарр и Стун. Хватаю твердую, но безвольную руку тающего здоровяка и вкладываю ее в прохладную ладонь девушки. Не ожидая никаких результатов Делаю то же самое с рукой Гарра и второй ладонью Рины. А теперь замыкаю их кружок собой.
И тут же получаю удар ментальной бури в лицо.
