Пленных мы быстро научились складывать в некоторое подобие поленницы. Никаких новых сведений получить от них уже не удавалось. Единственное, что мы узнали полезного, так это то, что на подходе вторая орда. Это значило, что времени у нас уже практически нет.
Наше продвижение по предгорному лесу здорово упростили местные охотники, влившиеся в состав группы. Когда из-за ближайших деревьев удивленный голос произнес: «Ребята, да это же Блестящий!» — я, честно говоря, перенервничал и сначала послал в ту сторону сразу несколько уже полюбившихся мне фризов, и уж только потом понял, что прячутся там явно наши.
— Пленными берете?! — изумлялся командир их отряда после радостного приветствия и короткой беседы. — Мы так не церемонимся! Заменили на стрелах наконечники на шипы, подправили баланс и бьем их теперь, как белок — в глаз.
— Ну, они наших, взятых в плен, не убивают. — пояснил Гарр.
— Так и мы пленных тоже не убиваем, — открыто и радостно улыбнулся командир партизан, — не берем в плен, потому и не убиваем! И сами в плен мы сдаваться не будем. Мало ли, что они сегодня с людьми делают; мы-то помним, что творилось прошлый раз. И внукам накажем помнить, чтобы и они, коли придется, про плен не думали.
У каждого из пополнения на груди висел уже знакомый нам амулет в виде куколки. Поэтому мы сразу поняли, откуда ребята и сообщили им радостную весть о том, что их близкие без потерь вышли из леса и точно доберутся до Города.
Мы быстро подлечили ребят, они нас накормили, поскольку были в этих лесах, как дома и прекрасно знали, где раздобыть и еду и воду. Еще они максимально упростили нам дорогу к цели.
Больше мы не боялись засад, а сами их организовывали, причем быстро, четко и единообразно.
Вот и теперь я, прикрытый амулетом, стою наполовину скрытый вековой сосной, ожидая, когда нелюдей на тропе станет больше. Чем ближе мы к городу научников, тем беспечнее они себя ведут. Вот и теперь идут, громко разговаривая, по сторонам почти не смотрят…
Атаку начинаю я, едва ли не очередью посылая в них своих фризов. Тут же меня подхватывают все остальные. Бьют теперь не в глаз, а в любые неприкрытые толстыми шкурами участки тел. Участков таких много, так как на улице уже почти лето. Шипы, кстати, непростые. Бродяга сварил специальное зелье, в основу которого пошла кровь Стуна. Звучит, конечно, дико, но зелье вышло знатное: вымоченные в нем шипы, пробивая кожу противника, практически парализуют его, превращая в неподвижную статую.
В этот раз никто даже не вскрикнул.
Два десятка истуканов сложены и замаскированы.
— Все, — говорит Бродяга, — дальше нужно будет пропускать их мимо, — итак уже намолотили больше сотни. Их хватятся и дозоры усилят. В итоге нелюдей в округе будет столько, что мы не сможем даже подойти к тайному входу. И это еще при условии, что горожане его не завалят. Они ведь знают, что вражеские маги могут узнать у пленников любые тайны.
— Наш отряд великоват, чтобы пробраться чуть ли не сквозь стан врага к потайному ходу, — усомнился командир партизан, которого мы приняли в наш военный совет, — даже амулеты не помогут. Возможно, придется прорываться с боем. А вот для этого нас уже слишком мало.
Бродяга открыл было рот, чтобы ему ответить, но тут его взгляд затуманился. Я сразу же понял, что это внеплановый сеанс связи с городским советом.
Определенно, что-то случилось. Прошлый раз такой сеанс здорово истощил силы этого лысого здоровяка, так что теперь я начал его подпитывать, не дожидаясь конца сеанса.
Либо эта связь в принципе энергозатратна, либо хитрецы в городе каждый раз звонят «за счет абонента». Энергия в Бродягу вливается, как вода в бездонную бочку. Благо ее теперь везде хватает.
Блестящий возвращается к нам хмурым.
— У меня две новости, — говорит он, — одна хорошая, другая скверная. Прям гадость. И Джудо, и дважды пленная девочка пришли в себя. Девчонка оказалась на удивление понятливой, не истерит, поняла, хоть и не сразу, что и к чему. Сейчас очень хорошими темпами идет к тому, чтобы принять нас за своих. Что, если честно, весьма меня удивляет. Хотя, я и не все понял. Там у нее была какая-то постоянная связь с верховным шаманом. Наши маги ее пережали. После этого у девочки и наметился прогресс. Но как полностью оборвать связь, пока непонятно. Теперь перехожу к поганым новостям. Именно благодаря этой полупридушенной связи девочка-менталист чувствует, где сейчас этот шаман. И он не у города научников, а почти что у самой Башни.
— А какой ему смысл идти туда? Нелюдям наоборот же выгодно, чтобы Башня продолжала функционировать, разве нет? — удивился я.
— Да. Мы на городском совете даже рассматривали такой вариант, чтобы на время застопорить ее работу. Это бы сильно повлияло на способности обычных шаманов. И, скорее всего, снизило бы эффективность верховного. Но я был против. Лишний раз трогать потоки в Башне просто нельзя. Никогда не знаешь, как они могут себя повести, если их потревожить.
