В Лондоне он снова встретил своих английских друзей, устроивших ему наилучший прием. Луи Наполеон снова встретился с Рашель, игравшей в то время в театре «Сент Джеймс» в постановке драмы «Федра», его любимого произведения. Знаменитая актриса доказала свою достойную похвал преданность семье Бонапарт: побывав любовницей внебрачного сына императора графа Валевского, она стала любовницей его племянника Луи Наполеона, а затем его кузена Наполеона Жерома. Кстати, она совмещала два романа и не говорила Луи Наполеону, что он был рогоносцем. Принц узнал об этом случайно во время поездки троих молодых людей в Манчестер летом 1847 года. Убаюканный покачиванием вагона, Луи Наполеон задремал, а когда открыл глаза, увидел актрису в объятиях своего кузена. Он сразу же закрыл глаза, проявив тем самым пример самообладания, которое всегда управляло его поступками. Что же касается Рашель, то не стоит удивляться ее эклектизму: не она ли призналась однажды с удивительной откровенностью: «Не помню, чтобы я была девственницей!»
В Лондоне Луи Наполеон пользовался большим спросом в высшем обществе, особенно у дам. Помимо нескольких местных красавиц, он нашел большое понимание у французских актрис, которые приезжали играть в британскую столицу. Это были поочередно Виржиния Дежазе, Огюстина Броан и исполнительница Маргариты Готье в «Даме с камелиями» Эжени Дош. Они охотно принимали его в своих уборных, где он охотно задерживался. Но принц выражал свое восхищение не только французским актрисам: он шестнадцать раз горячо аплодировал приехавшей на гастроли в Лондон известной в то время шведской оперной певице Дженни Линд, и, надо полагать, что восторг принца не заканчивался вместе с опусканием занавеса…
Но все это были пустяки по сравнению с ударом молнии, который поразил его однажды вечером 1846 года, когда он познакомился с Элизабет Энн Говард. Впрочем, это была любовь с первого взгляда для обоих, поскольку ради него эта прелестная двадцатитрехлетняя женщина бросила все, начиная с щедрого содержателя майора Маунтджой-Монтегю. Тот продемонстрировал редкостную жизненную мудрость и дал молодой женщине не только свободу, но и наделил ее огромным состоянием. Это состояние очень пригодилось впоследствии будущему французскому императору для его политических действий. А в ожидании свершения великих замыслов Луи Наполеон без лишней скромности согласился жить на содержании у красивой любовницы. Им руководил, конечно, не только материальный интерес, поскольку нет сомнения, что мисс Говард была единственной женщиной, которую он искренне любил.
А в это время в Париже события стали развиваться довольно стремительно. Из-за своего упрямства Луи Филипп и его министр Гизо не уловили чаяний общества в серьезных переменах. А когда они это поняли, было уже слишком поздно. На этот раз народ не дал лишить себя республики, и новый режим отменил закон об изгнании семейства Бонапарт.
Вернувшись во Францию, Луи Наполеон очень скоро стал популярным благодаря фамилии: в умах французов ностальгия по императорской эпопее подпитывалась ошибками и бессилием трех монархов, правивших страной после Ватерлоо. Эта популярность не могла не беспокоить Временное правительство, тем более что, выдвинув свою кандидатуру в качестве депутата, принц одержал убедительную победу в нескольких департаментах. Но поведение Луи Наполеона, его косноязычность, отсутствие характера успокоили тех, кого его присутствие поначалу обеспокоило. По мнению запевал политики того времени: Тьера[128], Виктора Гюго, принц ничего собой не представлял. Ледрю Роллен[129] даже дошел до того, что публично обозвал его дураком. Это было именно то, чего принц и хотел, – притупить бдительность. Он редко выступал публично и говорил хмуро, с немецким акцентом, который приобрел в годы своей молодости в Швейцарии. В то же время он все чаще клялся в верности республиканскому строю.
