Во время работы в больнице Ротшильда перед Виктором Франклом возникла еще одна этическая проблема — имеет ли он право оставлять жить тех, кто осознанно выбрал суицид как путь избавления от продолжающихся страданий. Франкл отвечал на этот вопрос следующим образом: «Уважая решение человека, вознамерившегося покончить с собой, я требую, однако, уважения и к моим принципам, а они гласят: спасать, пока я могу. Лишь один раз изменил я этому принципу. Престарелые супруги решили вместе уйти из жизни. Их доставили к нам в больницу. Жена была уже мертва, муж умирал. Меня спросили, пущу ли я и в этот раз в ход крайние меры, чтобы оживить его. Я не смог, ибо спросил себя: неужели я готов взять на себя такую ответственность, вернуть этого человека к жизни лишь затем, чтобы он мог присутствовать на похоронах жены?
Такой же подход я считаю правильным по отношению к неизлечимо больным людям, которым жить осталось недолго, а страдания их велики. Разумеется, и эти страдания — еще один шанс, последняя возможность для человека реализоваться. Следует с величайшей деликатностью указать больному на эту принципиальную возможность, но требовать такого подвига в пограничной ситуации можно лишь от одного человека — от себя самого»[216].
В октябре 1939 года Адольф Гитлер подписал распоряжение о переходе евгенической программы «Т4»[217] по стерилизации людей с психическими расстройствами, наследственными заболеваниями и умственно отсталых, к новой стадии — эвтаназии. В шести специальных центрах, несколько из которых располагались в Австрии[218], началось уничтожение «неполноценных», с точки зрения нацистских представлений о «здоровом обществе», людей. В ходе этой программы впервые были использованы газовые камеры. Немецкие врачи, среди которых было много известных психиатров во главе с рейхсляйтером Виктором Браком и личным врачом Гитлера Карлом Брандтом, к августу 1941 года подписали смертные приговоры семидесяти тысячам ни в чем не повинных людей. Только под давлением немецкой общественности программа была свернута и перенесена в концентрационные лагеря, подальше от глаз посторонних.
Франкл в своих мемуарах описывал, как один из его бывших руководителей, глава университетской психиатрической клиники Отто Петцль, кандидат в члены НСДАП, помог некоторым психически больным пациентам-евреям избежать эвтаназии. Он передавал больных Франклу, подделывавшему их медицинские справки, исправляя смертоносные диагнозы, констатировавшие психические расстройства, на безопасные, и потом отправлял в дом престарелых, где мог их лечить.
В конце 1941 года Франкл наконец-то дождался разрешения эмигрировать в США. Но он не сделал этого, оставшись в Вене. В своих воспоминаниях, которые были написаны уже в преклонном возрасте, он отмечал, что не эмигрировал якобы из-за нежелания оставить родителей, понимая, что их ждала участь быть депортированными в концентрационный лагерь, которую он хотел с ними разделить. В этих мемуарах в нем говорила боль от потери родителей, и он не желал признаться себе, что остался в Вене из-за девушки Тилли Троссер. Виктор не мог покинуть ее, так как влюбился. Отношения между молодыми людьми начались задолго до этих событий. У Виктора был роман с лучшей подругой Тилли, которую он потом бросил. Тилли же решила отомстить ему за подругу — влюбить в себя и после расстаться. Но Франкл разгадал ее желание и объявил девушке об этом. Он умел производить впечатление. И уже через несколько дней после отказа в получении американской визы Виктор и Тилли узаконили свои отношения. По словам Франкла, это был один из последних разрешенных нацистами браков еврейской пары в Вене. В их дальнейшей совместной судьбе было много трагедий — решение об аборте с целью спасти Тилли от отправки в концлагерь, последующее заключение и ее гибель в лагере, но взаимная любовь позволяла им выносить тяготы жизни, такой, какой она у них была.
Спустя некоторое время после свадьбы больница Ротшильда была закрыта, и Франкл вместе с семьей потерял возможность избежать депортации. В ожидании скорой неминуемой отправки на восток он стал писать книгу, в которой впервые обобщил свои мысли о логотерапии. Франкл понимал, что в любой момент может погибнуть, и желал оставить после себя хотя бы что-то значимое. 25 сентября 1942 года Виктор Франкл вместе с родителями и женой были депортированы в гетто Терезиенштадт. Понятно, что он был вынужден оставить все ценные вещи дома (например, переписку с Фрейдом). Лишь рукопись книги он успел зашить в подкладку пальто, надеясь, что спасет ее. К сожалению, в Аушвице при смене гражданской одежды на робу узника он потерял свое детище, как тогда ему казалось, навсегда.
