Четвертый способ защиты — это отдаление. Описанные выше защитные механизмы имеют общую черту — готовность бороться с миром, тем или иным путем справляться с ним. Но можно обрести защиту, также удалившись от мира. Это не значит, что надо уйти в пустыню или в полное одиночество; это значит добиться независимости от других в том, что касается внешних или внутренних потребностей индивида. Независимости в отношении внешних потребностей можно добиться накоплением имущества. Здесь стремление к обогащению имеет совсем иную мотивацию, чем в том случае, когда оно должно дать власть или влияние; и соответственно этому имущество используется иначе. Когда копят имущество для независимости, испытывают обычно слишком много беспокойства, чтобы можно было им наслаждаться, и оно охраняется с установкой скупости, потому что единственной целью является сохранение его при всех обстоятельствах.
Другое средство, служащее той же цели — достижению внешней независимости, — это сведение к минимуму личных потребностей. Независимость в отношении внутренних потребностей может быть достигнута, например, если человек эмоционально отделяет себя от людей, чтобы ничто не могло его задеть или разочаровать. Это означает отключение своих эмоциональных потребностей. Одно из выражений такой отрешенности — установка ничего не принимать всерьез, в том числе и самого себя, весьма распространенная в интеллектуальных кругах. Не принимать себя всерьез — вовсе не то же самое, что не придавать себе значения. В действительности эти установки могут быть прямо противоположны.
Эти приемы отдаления имеют то сходство с приемами подчинения и угождения, что те и другие требуют отречения от собственных желаний. Но если человек стремится быть „хорошим“ или угождает желаниям других, чтобы чувствовать себя в безопасности, то в случае отдаления представление о „хорошем“ поведении вообще не играет роли, а целью отречения является достижение независимости от других. Девиз здесь таков: если я отдаляюсь, ничто не сможет меня обидеть»[170].
Книга Хорни «Невротическая личность нашего времени» сразу же стала бестселлером. Но в среде психоаналитиков она вызвала недовольство из-за критической позиции в отношении теории Фрейда. В своем труде Хорни, помимо прочего, высказывалась против универсальности одной из фундаментальных идей создателя психоанализа — эдипова комплекса, объявив его частным случаем, возникающим лишь в западной культуре.
Оппоненты Хорни в психоаналитических кругах пытались дискредитировать ее, используя самые разные обвинения, далекие от научной дискуссии. Появились слухи о якобы лояльности Хорни нацистскому режиму. В качестве аргументов приводилось то, что ее дочь Рената вернулась в Третий рейх, где вышла замуж (правда, довольно быстро супруги эмигрировали в Мескику, и помогала им в этом как раз Хорни), а еще одна дочь — Бригитт сделала в Германии успешную актерскую карьеру, снявшись с 1930 по 1943 год в нескольких десятках немецких фильмов. Припоминали Хорни и поездки в нацистскую Германию в 1936 и 1937 годах, когда она навещала дочерей. Казалось бы, что во всём этом такого? Ведь ни Рената, ни Бригитт, ни тем более сама Хорни не были замечены в поддержке режима. Тем не менее некоторые психоаналитики пытались найти тайные смыслы там, где их не было. Это вполне можно было бы проинтерпретировать как издержки профессии, но, скорее всего, причина была куда более прозаична — зависть к чужому успеху.
Карен Хорни не только игнорировала подобные сплетни, но и своими действиями и заявлениями однозначно демонстрировала личную позицию в отношении нацизма. В 1939 году она опубликовала газетную статью, в которой предложила краткий психологический анализ причин того, почему люди поддерживали нацизм, и назвала в первую очередь страх и неуверенность в себе и в своем положении. Она подчеркивала, что только демократия, а не режим, подобный Третьему рейху, способна создать условия для гармоничного развития личности.
