Марысенька опять в злость впадает и кричит: «А приданое какое дали — как нищим подаяние — всего двести тысяч талеров. Это надо же, так низко нашего сына оценить». Король Ян более добродушен: «Зато Габсбурги. Знаменитая имперская династия. Женой Якова будет Гедвига, родная сестра жены императора Леопольда I. Делать нечего. Марысенька готовится стать хорошей свекровью, в отличие, скажем, от Софьи Австрийской, уничтожившей презрением и деспотизмом свою невестку, знаменитую Сисси, или в отличие от Бланки Кастильской, матери Людовика Святого, не позволяющего сыну любовью с женой заниматься и вечно подушки в их спальне поправляющая. О нет! Марысенька не такая! Она не будет ни подушек сыну в ложе поправлять, ни детей от него на воспитание не возьмет. Она хорошая свекровь. Да разве дадут быть „хорошей“. Та же самая, эта чахлая белка, это маленькое уродливое ничтожество — Гедвига вдруг воспитание свое выпучивает, и все ей на польском дворе не нравится. Носится со своим дворцовым этикетом как с писаной торбой. Зачем, дескать, не наказан повар, который вчера, мчась с ножом за поваренком, в столовую королей забежал и, не обращая внимания ни на королевскую пару, ни на многочисленных гостей, хотел его, как цыпленка, зарезать? Зачем во время обеда один шляхтич другому в морду, пардон, в физиономию врезал, а королева даже не поморщилась? Зачем кругом на скатертях обливаются жирными соусами, а шляхтичи вдрызг пьяные то и дело под столы валятся? Не нравится, значит, этой худой гусыне Гедвиге польский этикет, видите ли? Ну Марысенька решила за такие вольности своей невестки, осмелившейся открыто свое неудовольствие выразить, раз и навсегда ее разлюбить и во всем ей вредить. Да сын не позволил. Он в отличие от матери решил раз и навсегда свою уродливую жену полюбить, плодить с ней детей и вдали от матери. И свое право на личную счастливую жизнь отвоевал. Не позволил матери вмешиваться в свои личные дела и стал по возможности счастливым в личной жизни. А это, дорогой читатель, не каждому королю удается. И Франц-Иосиф Австрийский, как бы ни любил свою Сисси, не смог от деспотизма своей матери уберечь. В этом отношении поведение Якова очень похвально и жаль только, что он все-таки скомпрометировался в глазах Европы, когда не допустил ненавистной матери к гробу своего отца. А она в отместку не отдала королевскую корону и пришлось королю-любовнику Яну Собесскому в гробу почивать не в дорогой короне, а в обыкновенном военном шлеме. Ну и Марысенька! Будто бы и не ей писались такие вот эротические письма, от которых краснеют излишне деликатные историки: „Женушка моя распрекрасная! Свет души и сердца моего! Твоя необычайная краса так вошла в меня, что ни есть, ни спать не могу, а думаю и думаю только об одном милютком местечке на твоем тельце. Кажется, что больше уже и любить нельзя, а вот люблю и жажду с каждым днем все больше и больше. Целую твои прекрасные ножки и ручки и каждую извилинку твоего тела. О ротике даже не говорю, не могу даже вспоминать, ибо не выдержу. Моя мушечка так шевелилась, что с ума сойду. Ой, тыкал бы и тыкал без конца мое чудное, деликатное местечко“.
Это, конечно, можно делать, но у Марысеньки новые проблемы: ей надо выдавать замуж дочь Терезу — любимицу отца, который каждую чуть ли не минуту кричал: „Папусенька, а ну к отцу ротик давать!“
Жених должен найтись без труда. Ибо Тереза — это не ее старший брат. Она красива, изящна, с чудесной фигурой и у нее такие же как и у матери черные миндального разреза глаза. Который жених будет ее мужем? Нашли такого и очень сладко и накладно для королевского кармана начали его обхаживать. Каждый день, почитай, балы и маскарады, дорогие обеды и дорогие подарки. Кухня польская баварскому князю Максу Эмануилу понравилась бы, наверное, если бы сам жених на этих празднествах был. Но к сожалению, как часто на королевских дворах бывало, его должен заменить его представитель кавалер Дулак. Марысенька с разбегу и радости не разобралась, что не князя обихаживает и истинные королевские почести господину Дулаку оказывала. Каждый день со вздохом — жалко расставаться, что-нибудь ему дарит: то саблю дорогую, всю усыпанную драгоценными рубинами величиною с голубиное яйцо, то какой-нибудь кушак польский, как панцирь, драгоценностями обшитый. Но кавалер Дулак рад не столько подаркам, сколько общению с прекрасной невестой Терезой Собесской. Что за красавица! И он охотно с ней танцует, охотно прижимает, а на других дам, со злостью стены подпирающих, даже внимания не обращает. Так же охотно пойдет в постель с королевной ложиться. Ведь женитьба баварского князя совершалась per procura[2]. А вы уже знаете, дорогой читатель, мы в предыдущей книжке много на эту тему разглагольствовали, что это такое.
