Неглубока река Тьма, и вода на ней тихая, покойная; но есть в этом покое что-то мертвое. Часто поглядывал на нее игумен Герман, часто задумывался.
Как долго настоятельствовал Герман в Отмицком монастыре, неизвестно.
В 1551 году он был назначен архимандритом Успенского монастыря в Старице.
Герман был знатного, «светлого рода». Отца его звали Садырь; в крещении – Феодор. Садыр – имя татарское; был ли он татарином? Курбский писал, что Полевы были «шляхта по отчине». Впрочем, в ту эпоху славяне, бывало, давали своим детям тюркские имена, а тюрки – славянские.
Феодор-Садырь был личностью незаурядной. Вслед за сыном принял в Волоколамске постриг под именем Филофей. Проходил послушания келаря, затем казначея; входил в число «соборных старцев» – монастырское правительство.
В 1553 году отец и сын Полевы принимали участие в суде над Матфеем Бакшиным – несостоявшимся русским Лютером. Старец Филофей суд этот возглавлял, а архимандрит Герман отвозил осужденного Бакшина в Волоколамский монастырь, на вечное заточение.
Участие Филофея и Германа в расследовании ереси Бакшина неслучайно. Оба они, и отец, и сын, были иосифлянами – последователями Иосифа Волоцкого.
Иосифлян называют также стяжателями, выделяя тем самым только одну черту в этом движении: признание законности монастырского землевладения. Именно в этом разошлись иосифляне со сторонниками другого великого заволжского старца, преподобного Нила Сорского, нестяжателями.
И все же не только стяжательностью были известны иосифляне. Они также были большими книжниками, ревнителями просвещения, миссионерами; горячими воителями с еретиками, – оправдывая, устами Иосифа Волоцкого, даже «предание их лютым казням». Всем этим иосифляне напоминали орден доминиканцев (который и был создан для борьбы с ересями), а нестяжатели – францисканцев; хотя, разумеется, никакого орденского порядка ни у тех, ни у других не было.
Да и вопрос с монастырским землевладением был не так прост. Земельные наделы были залогом хозяйственной самодостаточности монастырей, а значит – и независимости от светской власти, ее милостей и опал. А возвышавшаяся Москва все больше пыталась приручить церковь, подчинить ее своей самочинной власти. Да и жилось крестьянам на монастырских землях вольготней, чем на помещицких.
И еще. Отмичи, Старица, не говоря уже о Твери, где сидел епископ Акакий, постриженный самим Иосифом Волоцким, – все это были земли бывшего Тверского княжества, главного и последнего соперника Москвы. В отличие от Москвы, строившей свою государственную жизнь по ордынским обычаям, Тверь тяготела к Речи Посполитой и была союзна ей. Понадобится целых три века, чтобы могущественный и гордый город поблек и превратился в зевотное захолустье и грибоедовский Фамусов, обращаясь к Молчалину, произнес свое знаменитое: «И будь не я, коптел бы ты в Твери!»
Во дни святителя Германа в Твери не «коптели». Один из тверских князей, Андрей Старицкий, будет какое-то время вероятным кандидатом на московский престол; в тверских землях было средоточие иосифлянства.
Нет, иосифляне не были оппозиционны Москве: они деятельно помогали и царю Василию, и сменившему его молодому Иоанну Васильевичу – хотя последний, опираясь на нестяжателей, и попытался в 1551 году лишить монастыри угодий. И все же то, что Герман входил в круг тверского епископа Акакия и игуменствовал в тверских монастырях, что-то проясняет в его дальнейшей судьбе, столкнувшей его, уже в годы опричнины, с царем Иваном Васильевичем…
В 1552 году царь Иоанн Васильевич завоевывает Казань, досаждавшую Москве частыми набегами. В 1555 году была учреждена Казанская кафедра. Посажен был на нее еще один видный последователь Иосифа Волоцкого, Гурий (Руготин), бывший до того девять лет игуменом Иосифо-Волоколамского монастыря. Именно под началом святителя Гурия начинал свой монашеский путь Герман. И казанский владыка вспомнит о Германе, отправляясь в земли новые, нерусские, еще не тронутые лучом проповеди.
В том же году на реке Свияге, притоке Волги, был основан Успенский монастырь. Игуменом его стал архимандрит Герман.
Новый архимандрит живо взялся за дело: проповедовал, крестил, обустраивал обитель. Истинный иосифлянин, он добился выделения монастырю больших запустелых земель в Свияжском и Казанском уездах; стараниями святителя эти земли стали осваиваться. Украсилась новая обитель двумя каменными храмами – Николая Чудотворца и Успения Пресвятой Богородицы, расписанными искусными богомазами.
