Регулярной армии тогда не было. На время войн проводились наборы, исходя из принципа гражданского ополчения и по имущественному цензу. А так как Рим жил за счет завоеванных провинций, то войны следовали одна за другой, и необходимость постоянной армии подразумевалась как бы сама собой еще и потому, что граждане уже не хотели воевать и с трудом привлекались по набору, привнося в армейскую среду, как мы уже сказали, дух стяжательства и праздности. Марий все это прекрасно видел и, пользуясь своей консульской властью и славой победителя, произвел в армии серьезную реформу. Он впервые начал набор не среди представителей зажиточных слоев, способных себя прокормить и вооружить во время войны, а среди бедняков и малоимущих. Теперь армия, куда стали привлекаться не только римские граждане, но и италики и провинциалы, воевала за деньги и военную добычу, и это был стимул более прочный, нежели общегосударственный интерес и гражданский долг. Командующий уже мог не оглядываться на сенат и прочие институты республики и приказывать своим солдатам что угодно – ведь нанял их и платил им именно он.
Оружие и снаряжение Марий модернизировал исходя из своего военного опыта. В качестве примера можно привести обыкновенное копье. Раньше оно крепилось к древку двумя металлическими штырями, теперь же один из них был сделан из дерева с тем, чтобы в момент удара о щит противника он ломался бы, а застрявшее в щите противника копье волочилось по земле, мешая обороняться. Ну и тому подобное. Изменилось и лицо легиона, основной военной единицы армии. Теперь он состоял из шести тысяч легионеров и подразделялся на когорты численностью шестьсот человек каждая, манипулы по двести воинов и центурии, то есть сотни. В таком виде римская армия просуществовала не одно столетие, да и современные вооруженные силы много оставили из тех времен в части не вооружений, конечно, а дисциплины и организации. Современная дивизия – аналог легиону – делится на полк, роту и взвод.
Реформированная Марием армия уже вскоре с честью выдержала серьезное испытание. В сто втором году полчища германских племен тевтонов и кимвров подступили к границам Италии. Марию, который уже в четвертый раз был избран консулом, вместе со своим коллегой Квинтом Катуллом пришлось выступить против трехсоттысячной орды варваров. Благодаря хладнокровию, выдержке, а главное – умелой стратегии – Марию удалось разбить тевтонов у населенного пункта с названием Секстийские Воды (теперь это городок Экс неподалеку от Марселя). Было убито и взято в плен около ста тысяч врагов. Год спустя та же судьба постигла и кимвров. Они были наголову разбиты возле городка Верцелл. Сражение происходило летом, поэтому многочисленная толпа подняла тучи пыли, в которых Марий умудрился заблудиться, как об этом пишет Плутарх, и победа была достигнута в основном умелыми действиями второго консула, Катулла, однако слава Мария была так велика, что и этот успех также приписали ему.
Популярность Мария после этих побед стала еще выше, и он без особого труда при поддержке лидеров народной партии Сатурнина и Главции в сто первом году в пятый раз становится консулом. А всего он был в этой высшей должности семь раз, при этом «говорил, что консульство – это трофей, с бою взятый им у изнеженной знати и богачей» (цитата из Плутарха). Из этой фразы ясно, что выходец из народа Марий не сочувствовал партии оптиматов, одной из двух соперничающих друг с другом социально-политических группировок, и принадлежал к популярам, представлявших интересы простого народа. Кроме того, союз вождей народной партии и полководца Мария был взаимовыгоден. Популяры, пользуясь силой и влиянием Мария, выступали с такими вожделенными для плебса законопроектами, как снижение цен на хлеб, а Марий с их помощью наделял своих солдат землей в новых провинциях. Так ветераны Югуртинской войны получили в Африке по сто югеров земли (югер равен примерно четверти гектара). Это вызвало естественное сопротивление со стороны оптиматов, в основном землевладельцев, и они пошли на открытый бунт против законодателей, ущемлявших их интересы. И в лице сенаторов, вышедших на форум вооруженными, потребовали от Мария, как консула, навести порядок и арестовать вождей популяров Сатурнина и Главцию, на что Марий вынужден был согласиться после долгого колебания. И все же он пытался спасти им жизнь, когда они были повержены.
Но Марий, как помним, был женат на тетке Цезаря и, стало быть, был связан с оптиматами не только узами родства, но также финансовыми и имущественными отношениями, поэтому он хоть и вполне искренне разделял, как выходец из низов, лозунги и идеи популяров, однако камень личных интересов тянул его в лагерь аристократов.
Марий был отважным воином и талантливым полководцем, но политиком – недальновидным и непоследовательным. Если бы он принял решительные меры в тот момент (эти события как раз приходились на год рождения Гая Юлия Цезаря) по обузданию оптиматов, он мог бы не допустить страшной диктатуры своего злейшего соперника Луция Корнелия Суллы.
