– Отбой, экипаж. Иван, ставишь палатку. Марис, заступаешь в караул. Смена через два часа.
Капитан взял в руки тяжелую кобуру Неринга и пачку бумаг. Взвесил на руке и посмотрел на Виктора:
– Держи свои вещи. В караул заступаешь вторым. Через два часа я тебя сменю.
Неринг спокойно принял вещи обратно, повозился, прилаживая кобуру, затем встал и будничным голосом доложил:
– Капитан Ковалев, я в кусты – и спать.
Александр поднял ладонь в знак того, что слышал и согласен.
– Командир, ведь уйдет! – Иван все еще хмурился, но скорее из упрямства.
– В танке втроем тяжело, Ваня. Не осилим. И еще. Никуда он не уйдет. Если проснемся, то все вместе. Ставь палатку.
Марис взял «ППШ», проверил, как пристегнут дисковый магазин, и бесшумно отошел в тень танка.
Иван с Нерингом отправились в палатку.
Александр накрошил в кружку хлеба, размочил его горячим чаем и долго размешивал ножом, время от времени погружая в жижицу палец. Затем он наклонил кружку и поднес к пятачку повизгивающего от голода свиненка. Свиненок отшатнулся. Тогда Ковалев обмакнул мизинец и ткнул свиненку в пятачок. Свиненок облизнул прилипшую к носу кашицу, распробовал и потянулся к кружке.
Пока маленький свин ел, Александр залез правой рукой под комбинезон и потрогал ранку на боку. Да, хвостик у поросенка серьезный. Чехол, что ли, смастерить? Ранка чуть опухла и болела. «Сон, говорите? – Ковалев проговорил это вслух и испуганно оглянулся. – Рановато я сам с собой разговаривать начал. Все, спать».
Александр подхватил сытого свиненка и нырнул в палатку. Неринг тихо посапывал. Ваня начинал храпеть.
Граф Алистар медленно поднимался по длинным, в три полных шага, и невысоким, в ладонь, ступеням. Подъем на Королевский холм обещал быть долгим. Слава святым, оружие и доспехи полагалось оставлять внизу, в казарме охраны. Немногие рыцари из числа приближенных и доверенных смогли бы подняться на обед у Его Величества в полной амуниции. В открытой беседке на вершине холма графа ждали для тайной беседы.
Его Величество Энкогс, король Глиона, Провинций и Колоний, отпивал мелкими глотками холодный йоль из небольшого тяжелого кубка. Черные прямые волосы короля были спереди ровно обрезаны по линии бровей, свободно ниспадая с других сторон до уровня плеч. Энкогс надел синий плащ в знак скорби по лучшим и преданнейшим дворянам, павшим страшной смертью в долине Праведников у Зуба Дракона.
Его Величеству составлял компанию Его Святейшество епископ Кретский и Глионский, глава Единой церкви Глиона, его Провинций и Колоний. Одет он был точно так же, как и король, с единственным отличием: на монаршей голове покоилась круглая шляпа, расшитая бисером и лазурными переплетающимися лентами, а епископ носил маленькую квадратную островерхую шапочку, скромно украшенную по углам черными драгоценными камнями.
Волосы епископа не были острижены, а откинуты назад. Черты лица, возраст и особенности телосложения монарха и священника не оставляли никаких сомнений: это были родственники, и не просто родственники, а отец и сын.
– Дорогой мой Рэнкс, вам, как новому пастырю Единой церкви, должно быть хорошо понятно, что мы укрепим державу и дух истинной веры, только сметя сектантов железной метлой с наших земель. Только тогда вы, мой сын, унаследуете владычество духовное, безраздельное.
– Отец, я понимаю, я благодарен вам за все, что вы сделали для государства, Единой церкви и Святой Исповедальни, но чем опасны для нас эти самоверы? Их осталась горстка, пусть бы себе жили и копались в своей земле. Что Челюсть Дракона? Жалкое пятнышко на карте Глиона! – молодой человек наполнил кубок отца свежим йолем.
