Массилиям Массанассы и начальнику своей конницы Лелию он поручил запалить лагерь масесилов Сифакса, а сам остался ждать у лагеря Гасдрубала, пока не загорится нумидийский лагерь.
Лелий и Массанасса образцово-показательно справились со своей задачей. Часть своих сил они расставили по периметру всего вражеского лагеря, чтобы отрезать все возможные пути к бегству. Затем со всех сторон кинулись поджигать шалаши нумидийцев, которые загорались, как сухой хворост. Весь лагерь вспыхнул мгновенно, так как хижины были поставлены слишком близко друг к другу, и пламя летело по крышам. Подумав, что это случайный пожар, сонные нумидийцы выскакивали из шалашей без оружия и тут же становились легкой добычей коварного врага. Море огня бушевало над лагерем. Море крови его затопило. Многие сгорели заживо, кого-то просто затоптали в давке обезумевшие соплеменники.
Как только зарево пожара всколыхнуло нумидийский лагерь и его увидели карфагеняне, то они поначалу решили, что пламя вспыхнуло случайно и, тоже безоружные, кинулись на помощь незадачливым союзникам. Однако тех, кто первыми выскочил за ограду, легионеры Сципиона тут же перебили и, ворвавшись в ворота, оставленные без охраны, бросились поджигать ближайшие постройки во вражеском лагере. Огонь мгновенно распространился по всему биваку карфагенян. Его обитатели метались в огненном кольце; тех, кто не сгорел заживо, убивали римляне.
Дерзкая операция Сципиона завершилась как нельзя лучше: зарево двух огромных пожаров ярким пламенем осветило все близлежащие окрестности. И хотя оба вражеских вожака все же сумели спастись, но большая часть их солдат погибла в пламени пожаров.
По данным римских историков, Сифакс и Гасдрубал лишились от 30 до 40 тысяч воинов, всех боевых слонов, а еще 2–5 тысяч попали в плен.
Так, почти не понеся потерь
В Карфагене, едва узнав о катастрофе, ожидали прямого удара на сам Карфаген и бурно обсуждали, что делать дальше: то ли просить мира, то ли срочно вызывать из Италии зачинщика всей войны – Ганнибала, то ли попытаться набрать новую армию и дать римлянам открытый бой.
Пока там судили да рядили, Сципион весной 203 г. до н. э. навязал своим, так полностью и не восстановившимся противникам большое сражение примерно в 100 километрах юго-западнее Карфагена на Великих Равнинах. В нем небольшая 16-тысячная римская армия (
Стоявшая на правом фланге римская конница Лелия противоборствовала с масесилами Сифакса, а левофланговые массилии Массанассы сражались с карфагенскими всадниками. В центре позиции оба римских легиона столкнулись с четырьмя тысячами навербованных Гасдрубалом еще в Испании кельтиберов.
…Кстати, поначалу Сифакс наотрез отказался снова воевать с Сципионом. Он открыто заявил, что «сыт войной по горло», и уже было двинулся домой, как его коварный зять применил свое самое мощное оружие – чаровницу Софонисбу. «Ночная кукушка» так «закуковала» старенького муженька, что он снова пошел на войну. На этот раз все кончилось еще хуже, чем можно было бы предположить…
Наспех собранные и плохо обученные крылья карфагенской армии под напором отборной италийской кавалерии Лелия и конных массилиев Массанассы быстро сломались, но стойкость и большой боевой опыт кельтиберов задержали продвижение к победе римских легионов. Иберийцы прекрасно понимали, что бегство бесполезно из-за незнакомства с местностью, а сдаваться нельзя, поскольку они предали римлян, прибыв из подвластной им Испании на службу к их врагам. Пришлось Сципиону вводить в дело вторую и третью линию манипулов (
Если остатки карфагенской армии под прикрытием кельтиберов отошли в Карфаген более или менее организованно, то нумидийцы Сифакса умчались в его столицу Цирту разрозненными толпами.
