И Филарет исполнил таинство исповеди, покаяния и причастил князя Василия. Он же после этого закрыл глаза и будто уснул. Но Филарет знал, что князь уже никогда больше не откроет своих глаз. В вечернем сумраке в покой влетели Святые Духи, взяли душу усопшего и вознеслись с нею в Царство Небесное. Филарет опустился на колени близ тела покойного и всю ночь читал молитвы, читая их, он плакал, не замечая слёз. В эти часы он ничего не помнил о себе, о том, что нужно делать какие-то дела. Вся сила его души была отдана усопшему, будто он надеялся воскресить ставшего ему родным князя.
Под утро затмение Филарета прошло, горе утраты побудило его к действию. Он потребовал от сопровождавших его служилых чинов, чтобы из Вильно открыли прямой путь на Сморгонь, на Молодечно и Минск, чтобы как можно скорее доставить тело князя в Россию. Однако ни просьбы, ни мольбы, ни требования не пробудили сочувствия в сердцах польских чиновников. Ему было велено похоронить князя в Вильно. Филарет не сдавался. И, кажется, нашёл верный путь к чёрствым душам чиновников.
— Князь Голицын был очень богат, и вы получите хорошую награду, если проявите милосердие и доставите князя в Россию.
— Как можно верить тебе, московит ежели ты сам нищий, — отвечали чиновники.
— Вы должны мне верить! Я отец русского царя, и у меня есть достояние, дабы заплатить за хлопоты и труды.
И Филарету удалось побудить поляков совершить доброе деяние. Всё пришло в движение. Кто-то отправился покупать гроб у виленских мастеров, кто-то добыл большой ларь и наполнил его льдом в леднике у пивовара. Тело усопшего переодели в новые одежды, гроб поставили в ларь со льдом, всё засыпали опилками. И спустя день из Вильно выехал траурный поезд. Мчали на перекладных, не останавливаясь на ночлег, на отдых, позади оставили Минск, Смоленск, Дорогобуж. И впервые в жизни Филарет молил Бога о том, чтобы послал сопровождавшим его полякам все земные и небесные блага. На девятый день пути тело покойного было доставлено в его родовое имение и там, после отпевания в церкви, предано земле.
Когда обряд погребения был завершён, полякам щедро заплатили и они вновь взяли Филарета под надзор и теперь уже, по ритуалу посольской договорённости, повезли на речку Поляновку, где всё было приготовлено к обмену пленными. Ехали теперь медленно и, кажется, долго. Сам Филарет потерял счёт времени. Он был в каком-то полузабытьи. Сказались долгие годы лишений, страданий, духовные и телесные муки — бесконечно долгий путь по терниям. И неведомо что давало силы Филарету преодолевать выпавшие на его долю жестокие испытания. Да всё сводилось к одному: помогли ему выстоять в борении с невзгодами его крепкая вера в Господа Бога, в предначертания судьбы и провидения, которые вели его по жизненному пути. Но Филарет не только уповал на Всевышнего. Он и сам каждый день своей жизни утверждал праведным трудом и жаждой творить добро. Он отдавал себя людям, служил им, не требуя ничего взамен, и от этого становился не беднее и слабее, а день ото дня укреплялся в духовной и нравственной силе. Не скудела и плоть его, потому как он давал ей ту пищу, от которой прирастают не телеса, но мощь и крепость.
По мере движения по родной земле, которую не видел долгих девять лет, Филарет обрёл равновесие, ясность ума и жажду всё вокруг видеть, примечать и запоминать. Правда, на пути к свободе по родной земле он мало увидел чего-либо отрадного. Вся Русь западнее Москвы лежала в разорении, от многих деревень остались лишь заросшие бурьяном пепелища, пашни заросли кустовьем и кочкарником. Крестьяне, что встречались на пути, выглядели полудикими жалкими нищими. Многие пошатнулись в вере и разучились осенять себя крестом. В деревнях и селениях почти не было видно детей, будто русские бабы вовсе перестали рожать. К неутешительному выводу пришёл Филарет, пока добрался до речки Поляновки: последствия смуты ещё царствуют в России и их надо преодолевать. И сделать сие можно только тогда, когда в державе будет сильная государственная власть.
Но вот, наконец-то, Филарета привезли на долгожданную речку Поляновку. На восточном берегу Филарет увидел полевой стан. Там многие россияне чем-то занимались. Несколько плотников заканчивали сооружение второго деревянного мостика через речку. С появлением Филарета за рекой раздались возгласы, крики, в небо взлетели шапки.
Процедура обмена была медленной. Вначале меж собой поговорили посольские люди, поляки известили россиян о смерти князя Голицына. Потом те и другие ушли совещаться, а как сошлись второй раз, то уже ненадолго. И тотчас с русской стороны привели группу пленных поляков. Тут же польские уланы взяли Филарета за руки и повели к левому мостику. Но тут чиновникам взбрело в голову пререкаться, кому первыми отпускать пленников. Поляки требовали своё, а князь Катырев, которого Филарет узнал, — своё. Споры затягивались, потому как каждая сторона защищала свой интерес, боясь подвоха. Терпение у Филарета лопнуло, и он крикнул через речку:
