– Бежим! - шепнул Удалов. - Пока они пленных считают...
И они с Острадамом быстро уползли в туман.
И через два часа, чуть не попав в центр боя между батальонами Главтяжлитейпрокатлиста и общественностью, чудом избежав трех засад и двух перестрелок, они вернулись к машине мгновенного перемещения.
Еще один мир удалось увидеть на бегу. Преследователи буквально наступали на пятки.
Он был населен существами, склонными заниматься не своим делом.
Как раз возле того места, где Удалов с Острадамом высадились на планете, располагалось поэтическое издательство, где редакторами служили свинарки, а авторами были ассенизаторы. Редакторы же выкармливали свиноматок, а поэты чистили нужники. Но никого это не удивляло.
Чуть дальше путешественники увидели балетный театр, в котором танцевали бухгалтеры и дискоболы, потому что балерины были по горло заняты выведением слонов, в то время как погонщики слонов добивались успехов в теоретической алгебре. Все были при деле, все были страшно заняты, но все же Удалову посчастливилось: обнаружились люди, которые сооружали космический корабль. Со строителями удалось поговорить. Они даже показали тот корабль. Их детище оказалось пышным по форме и многоцветным. Строители клялись, что сооружение корабля будет завершено в ближайшие дни, и звали гостей присоединиться к созидательному труду. Но путешественники от приглашения отказались: строители космического корабля оказались по специальности кулинарами.
Несмотря на очевидную ненормальность такого перераспределения труда, тамошняя пресса и телевидение не уставали воспевать живописцев, что высиживали за пингвинов яйца, и врачей, отдавших все силы выпиливанию по дереву. Впрочем, в газетах трудились большей частью умельцы по гибридизации ананасов.
– Как же вы? - спрашивал Удалов у аборигенов.
– А то как же? - отвечали некоторые.
Другие говорили:
– Еще как!
Но глаза Удалова открылись только после случайной встречи с бабусей, на которую он натолкнулся в густом кустарнике, когда пробирался обратно к машине мгновенного перемещения, таясь от преследователей.
Бабуся, по ее признанию, собирала лечебные травки для аптеки.
– И попадаются? - спросил Удалов.
– Откуда мне знать, - ответила бабуся. - Я - председатель местного общества слепых.
– Разве вы не зрячая?
– А у нас в обществе все зрячие. Настоящие слепцы из луков стреляют. Но траву эту я не выношу, и по мне эти травинки все на одно лицо.
– Так и отравить кого-нибудь можно, - сказал Острадам.
– Не без этого, - призналась бабуся.
– Но кто же это позволяет?
– Король наш, - сказала бабуся. - По специальности он спелеолог и третий год живет в пещере без связи с внешним миром.
– Как же ваше государство существует? - изумился Удалов.
– А нам все равно, - ответила бабуся.
– Всем все равно?
– Абсолютно всем.
– Ну если всем, - согласился мудрый карлик Острадам, - тогда без разницы.
Тут в кустах зашуршало. Похоже, приближалась неутомимая Тулия.
Удалов с Острадамом еле успели нырнуть в машину...
Через несколько мучительных минут перелета они вылезли на планете, которая вначале внушила им надежды.
В оранжевых закатных облаках, собравшихся над холмами у горизонта, пролетело космическое тело. За ним тянулся дымный след. Карлик, уже отчаявшийся выбраться из этого лабиринта чужих миров, схватил Удалова за рукав:
– Корнелий, мы спасены!
– Хорошо бы, - сказал Удалов. - Пора возвращаться. Опасаюсь, что слухи о моем исчезновении достигнут Ксении, а в стрессе она ужасна.
– Тогда поспешим, пока не выскочили эти дьяволы. Никак они след не потеряют.
– Что поделаешь, микробы, примитивные существа. Пока нас не прикончат, не успокоятся.
– С ними не договоришься, - согласился карлик. - Не найдешь разумного компромисса. Погляди, что там за рощей?
За рощей располагалось первобытное поселение, обнесенное высоким тыном. На углах ограды возвышались деревянные башни.
– Неужели и здесь графы и бароны промышленности ведут войну? - произнес Удалов. - Хотя надеюсь, что нет здесь еще никакой промышленности. И воздух чистый. Но тогда и кораблю взяться неоткуда.
– Корнелий, перестань сомневаться! - осерчал Острадам. - Разве ты собственными глазами не видел, как по небу пролетело что-то современное?
Они выбрались на пыльную проселочную дорогу с глубокими колеями, оставленными телегами или колесницами. Солнце припекало. Удалову докучали слепни и мухи, которые то и дело садились на его обнаженные плечи и безжалостно жалили его.
Корнелий отломил хворостину и принялся стегать себя по плечам и груди. От ударов оставались красные полосы. Конечно, было больно, но лучше, чем когда тебя жалят. Удалов стегал себя столь усердно, что местный поселянин, который увидел Удалова, воскликнул:
– Святой человек! Плоть истязает!
И с этой вестью, не замеченный усталыми беглецами, поселянин бросился короткой дорогой к замку, чтобы сообщить о достойном страннике.
